Возлюбленная короля - Фрида Ли

Со вздохом покачала отрицательно головой на его слова. Он был не прав! Он не такой, каким считает себя! Он не ирод!

— Я знаю священные писания наизусть, но постоянно нарушаю заповеди, — откровенно признался он мне. — Я пошел против своего брата, я пошел против своего друга. Я пошел против всех… ради своей любви к тебе. И это единственный мой безгрешный поступок.

— Безгрешный?

— Да! Я готов залить кровью твоих обидчиков весь пол этого дома. Ради тебя, Агата, я готов пойти и на большее!

— Милорд…

— Ни одна корона не стоит людских жертв, а вот любовь… ради любви можно в жертву и себя принести!

— Мне не нужна Ваша жертва, милорд. Взамен моей любви мне не нужна жертва. Я готова подарить Вам её безвозмездно.

— Что ты сказала? — переспросил Эдуард, крепко обхватив своими ладонями мое пылающее лицо.

— Вы достойны того, чтобы Вас любили, милорд, и я хочу полюбить Вас. Я хочу попробовать полюбить Вас.

Мои слова удивили нас обоих. Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь скажу это ему. Но я сказала и это была чистейшая правда. Мне захотелось любить этого мужчину. Полюбить в нем все. Каждую его клеточку.

— Агата…

В какие-то секунды Эдуард сгрёб меня в охапку и прижал к своему телу. А я не стала возражать и выкручиваться из его объятий. Я никогда еще не чувствовала себя так спокойно в чьих-то руках, как в его.

С его губ сорвался сдавленный стон, когда я позволила себе запустить свои пальцы в его волосы. Крепкие мужские руки обвили мою талию и я услышала его шепот:

— Позволь мне поцеловать тебя. Позволь мне, Агата.

И я недолго думая, приоткрыла свои губы, приглашая его в свой рот. И он последовал зову — его горячий язык ворвался ко мне в рот и сплелся с моим, неистово целуя.

Господи… Этот вкус. Он был шикарен на вкус.

Сладок и приятен. Как мой любимый десерт крем-брюле. Стоит разбить ложечкой карамельную корочку и уже будет не остановиться... Ведь нежнее на вкус ничего и никогда уже не попробовать.

Это вкус истинного счастья...

Его руки легли на мои бедра и он приподнял меня вверх, заботливо придерживая. Сделал несколько шагов в сторону тронного кресла и аккуратно опустился в него, усадив меня на себя. Ни на секунду не отрывая нас друг от друга. Эдуард обхватил руками мои щёки и лишь еще углубил наш поцелуй. А я была готова целовать его столько, пока бы не насытилась его вкусом сполна.

Все внутри меня затрепетало. Казалось, что мы были две идеально подходящие друг к другу половинки, которые были потеряны во времени.

Господи, я должна ненавидеть его, но все пошло не так как должно было быть и он стал тем, кого я не просто захотела поцеловать, он стал тем, кого я возжелала видеть рядом с собой до конца своих дней.

Его руки заскользили вверх по моим ногам, аккуратно приподнимая вверх легкую ткань моей ночной рубашки. И нам пришлось оторваться друг от друга, чтобы он смог полностью оголить меня для себя. Моя кожа покрылась мурашками, когда соприкоснулась с прохладным воздухом. Прикусила губу и сразу же ощутила как мои щеки воспламенились.

— Супруга моя, — выдохнул в кожу моей груди Эдуард. — Любовь моя... Моя на все времена.

Подушечки моих пальцев заскользили по его груди и я захотела, чтобы мы были на равных с ним. Его глаза не отпускали мои, пока мои руки требовательно проникали под его легкую рубашку и он не в силах больше это терпеть, одним рывком сорвал ее с себя через голову.

И я впервые смогла оценить насколько он был прекрасен. Не только своей душой, но и своей внешностью. Идеально сложенный, с белоснежной кожей. И в этом полумраке, казалось, что Эдуард был потомков самих греческих Богов.

Мои соски тотчас затвердели, соприкоснувшись с горячей кожей его груди. Мягкие губы проложили влажную дорожку по моей шее и стали засыпать мою грудь поцелуями, нашептывая мне лишь два слова:

— Любовь моя…

Мое тело затрясло, а я сама не смогла понять от чего именно. От того, что нашелся тот, кто искренне полюбил меня или от бешеного желания поскорей подарить себя ему.

Ждать мы оба больше не могли, да и не хотели. Терпение иссякло, словно вода в пересохшем колодце. Наши тела жаждали близости, единения. Руки Эдуарда, сильные и уверенные, быстро подхватили меня под бедра и медленно опустили на себя, уже на такого твердого и обжигающе горячего. От этого ощущения полнейшей наполненности, от этого острого, пронзительного удовольствия с моих губ невольно сорвался тихий, глухой стон, который Эдуард тут же поймал, нежно, но страстно впившись своими губами в мои.

Он был великодушен. Он позволил мне взять все в свои руки, отдать инициативу, и я, не торопясь, начала двигаться, устанавливая свой темп. Я чувствовала, как он наслаждался каждым моим движением, каждым прикосновением. Ему нравилось это равноправие в наших отношениях, эта взаимная отдача, когда никто не доминирует, а оба партнера получают равное удовольствие.

И нам было абсолютно безразлично все, что происходило вокруг. Мы, словно зачарованные, находились в своем собственном мире, где существовали только мы двое. Мы абсолютно не задумывались о том, что кто-то может войти и увидеть нас в такой интимной, компрометирующей позе. Мы не думали ни о ком и ни о чем, кроме того, что зарождалось в эти волшебные секунды между нами — а между нами зарождались истинное чувство, неподдельная страсть, и безудержная любовь. И я с особым, ни с чем не сравнимым наслаждением вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух, в котором смешались ароматы ночных цветов и его мужественного тела, когда наши тела слились в одном ритме медленного, сладостного, прекрасного танца.

Мы двигались, не отпуская ни на секунду глаз с лиц друг друга, словно боясь потерять этот миг, и от этого момент становился лишь прекраснее, глубже, интимнее. В его глазах я видела себя, свое отражение, свою душу.

Его сбившееся, прерывистое дыхание, мурашки на коже, покрывающие его сильное тело, и пульсирующая венка на сильной шее… Я хотела как можно дольше наслаждаться этим восхитительным зрелищем, каждой секундой этого божественного танца, но тут Эдуард совершенно неожиданно прошептал мне:

— Все эти годы я жил в мире, наполненном тьмой, а ты… ты, любовь моя, заполнила его солнцем. Ты — мое солнце…

Я его солнце… Я больше не мотылек, летящий к солнцу. Я и есть солнце…