Возлюбленная короля - Фрида Ли

Но Джордж, как истинный хищник, подкрадывающийся к своей жертве, присел на кровать рядом со мной, а я, дрожа от страха, до подбородка натянула вышитую золотыми нитями ткань одеяла, словно пытаясь защититься от его грязного взгляда.

— Дружить нужно с правильными людьми, — прошептал он мне на ухо, обжигая кожу своим ядовитым дыханием, и заботливо заправив прядь волос мне за ухо. — Я бы мог стать тебе хорошим другом, Агата, если бы ты согласилась.

— Я верна только королю, — ответила я ему без какого-либо лукавства, вкладывая в свои слова всю свою гордость и достоинство.

И мой ответ вызвал у Джорджа презрительный смех. Смех, от которого мне захотелось лишь одного — плакать, кричать и умолять, чтобы этот кошмар прекратился.

— Король лишь безвольная марионетка в руках теней за его спиной, — прошипел Джордж. — Мне жаль, Агата, что ты выбрала не ту дружбу.

После его слов мужчины застыли на месте, словно по команде, и перевели взгляд с меня на Джорджа, ожидая его приказа. А он не стал тратить времени зря и, резко взмахнув ладонью, выкрикнул во весь голос:

— Взять ее!

— Не смейте меня трогать! — тут же взвизгнула я, вскакивая с постели и отступая назад. — Убирайтесь! Никто из Вас не посмеет меня тронуть! — В моем голосе звучал отчаянный страх и гнев, но всем им было далеко наплевать на мои слова.

Один из стражников, с каменным лицом, грубо схватил меня за волосы, причинив невыносимую боль, и силой выволок из теплой, уютной постели, лишив меня последних остатков достоинства. Другой, в помощь ему, обхватил меня обеими руками за талию и потащил в сторону двери. Свободной рукой я залепила ему пощечину, да с такой силой, что он от неожиданности меня выпустил, и мое тело рухнуло на пол.

— Стефан, — недовольно прошипел Джордж, бросив в мою сторону пренебрежительный взгляд, полный отвращения.

Стефан, с виноватым выражением лица, сделал уверенный шаг ко мне и быстрым, ловким движением перекинул мое тело через мощное мужское плечо. Мои руки стали наносить хаотичные удары по его спине, но мужчина уверенным шагом понес меня по коридору, не обращая на мое отчаянное сопротивление никакого внимания.

Мои силы быстро закончились, и к тому моменту, когда мою разгоряченную, дрожащую кожу обдал холодный утренний ветер, я уже практически перестала сопротивляться.

Смирилась. Я смирилась, потому что знала, что в этом мире меня было некому защитить. Здесь никто меня не любил. Я была никому не нужна… Я была лишь пешкой в чужой грязной игре.

Стефан, не говоря ни слова, внес меня на возвышенную сцену, залитую ярким утренним светом. Мои босые заледеневшие ноги коснулись холодного необработанного дерева, и от этого ощущения меня заколотило крупной дрожью. Крепко обхватила свои хрупкие плечи руками, пытаясь согреться и спрятаться от любопытных взглядов, и тут же раздался громкий мужской голос за моей спиной:

— Слушайте! Послушайте все! — провозгласил Джордж, словно палач, объявляющий свою жертву.

Толпа тут же заликовала, словно стая голодных волков, предвкушающих кровавую трапезу. В этот день им посчастливилось увидеть супругу своего короля в одной ночной рубашке, босой и такой беззащитной. Униженной и опозоренной.

Разве можно было придумать лучшее начало дня? Разве можно было найти более подходящее зрелище для развлечения?

— Полюбуйтесь, народ, на свою королеву! — продолжал вещать Джордж, растягивая слова, словно смакуя каждое из них. — Эта королева желала лишь одного — сделать нашего законного короля никчемным! Она околдовала его разум! А сама в его отсутствие развлекалась с мужчинами! Предательница! Шлюха!

Оклеветать женщину легко, особенно если клевещик — мужчина с безграничной властью в руках… Особенно, если эта женщина лишена защиты и поддержки.

Раздался оглушительный гул из оскорблений, которые, словно град камней, посыпались на меня из разгневанной толпы. Лица людей исказились от ненависти и злобы.

— Шлюха! — выкрикнул кто-то, и его голос подхватили сотни других.

— Гори в аду! — завизжала старуха, тряся костлявым пальцем в мою сторону.

— Адское исчадие! — прорычал мужчина, сжимая кулаки. В его глазах читалась жажда крови и насилия.

Мои колени задрожали. Я закрыла лицо руками, пытаясь скрыть свои слезы, но это было бесполезно. И тут же я почувствовала как что-то тяжёлое ударило мне в живот. Какой-то смельчак бросил в меня испорченным яблоком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Больно. Слишком больно быть опозоренной…

Почувствовала на себе тяжелый, давящий взгляд и, собравшись с последними силами, подняла заплаканные глаза. На балконе дома, словно статуя, стоял Ричард и мертвыми, ничего не выражающими глазами смотрел на меня. Ни единой эмоции на лице, ни тени сочувствия — лишь холодная, отстраненная пустота.

Я и не надеялась увидеть в нем сочувствие, но эта полная отрешенность ранила не меньше, чем крики толпы.

Потупила взгляд на грязный помост и невольно заметила засохшую кровь, оставшуюся на нем после чьей-то прошлой публичной казни. Этот багряный след был жутким напоминанием о том, что меня может ждать.

А громкоголосый Джордж, словно заправский актер, тем временем продолжил свою грязную, лживую речь:

— Она, Агата, и ее пособница, мерзкая Джейн, хотели убить нашего всеми любимого короля! Хотели лишить нас надежды и веры!

Нет! Только не Джейн…

— Они хотели коварно отравить его травами, когда он был болен! Но наш драгоценный король выздоровел лишь благодаря вашим молитвам! Благодаря непоколебимой вере своих подданных! Благодаря вам, честные люди!

— Ведьма! — в один голос, словно стая бешеных псов, стала скандировать толпа. — Ведьма! Ведьма!

И снова в меня, словно в мишень, полетели остатки гнилой еды, зловонные комья грязи и прочий мусор. Я крепко зажмурила глаза, пытаясь хоть немного защититься от летящих в меня мерзостей, и стала тихо, отчаянно просить лишь об одном:

— Пожалуйста, пусть это поскорее закончится… Пусть всё поскорее закончится… — шептала я, словно мантру, надеясь, что кто-то услышит мои мольбы.

Я старалась не смотреть ни на одного из этих озверевших людей и, чтобы хоть как-то отвлечься от ужаса происходящего, тихо напевала слова песни, которую мне всегда пела моя Луна.

— Ты мигай, звезда ночная… — еле слышно прошептала я, едва слыша собственный голос. — Где ты, кто ты — я не знаю. Высоко ты предо мной, как алмаз во тьме ночной… Только солнышко зайдет, тьма на землю упадет…

— И так, Агата, во искупление своих гнусных грехов, ты приговариваешься… — прозвучал зловещий голос Джорджа.

В этот момент что-то тяжелое, слишком тяжелое ударило меня в голову. Нет ничего страшнее разгневанных, ослепленных ненавистью людей. Кто-то из толпы, повинуясь стадному инстинкту, бросил мне в голову камень. И пусть он был небольшой, но я ощутила, как теплая