Любовь как приговор - Татьяна Кравченко

Они выбрались через боковой выход для служебного транспорта, где в тени, их ждал черный автомобиль. Водитель вампир, молча распахнул заднюю дверь. Мариус буквально вложил Элиану внутрь, как драгоценный и разбитый сосуд, сам сел рядом. Дверь захлопнулась с глухим стуком, изолируя их от мира.

Пока машина трогалась, Мариус достал телефон, его пальцы мелькнули над экраном одним словом: «ОТБОЙ» – Нику. В тот же миг, словно по мановению волшебной палочки, они услышали глухой, мощный гул – это толпа, с облегчением вздохнув, ринулась лавиной на освобожденный перрон. Шум слился в отдаленный рокот за тонированными стеклами.

Автомобиль плавно понесся по еще сонным улицам города, увозя их от вокзала. Элиана не шевелилась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Ее глаза были широко открыты, но пусты. Она смотрела сквозь мелькающие небоскребы, сквозь утренний туман, сквозь само время – куда-то в небытие, туда куда исчез он.

Тишина в салоне была тяжелой, гулкой. Мариус смотрел на ее профиль, на следы высохших слез и пыли на щеке. Куда везти эту тень?

– В особняк Блэквуд, госпожа? – спросил он тихо, почти боясь нарушить ее кататонический покой.

Она медленно повернула голову. Взгляд ее скользнул по его лицу, но не задержался. Усталость в ее глазах была бездонной. Голос, когда он наконец сорвался с губ, был плоским, лишенным всяких нот, как скрип двери в пустом доме:

– Нет.

Пауза.

Воздух в салоне застыл.

– Я там была… слишком счастлива.

– Еще пауза, длиннее.

Потом, тише, но с ледяной окончательностью:

– В замок.

Мариус кивнул раз, резко. Не надо было больше слов. Он отдал приказ водителю тихим жестом. Машина плавно сменила курс, увозя их не к светлым воспоминаниям, а к суровой, древней твердыне в горах. К месту, где началась ее вечность и закончилась его. К месту, где теперь предстояло жить с невыносимой тяжестью пустоты и ненайденной могилой.

Он смотрел, как в ее неподвижной фигуре у окна читалась лишь одна мысль, одна боль: "Дом – это где он. А его больше нет".

Автомобиль несся по темным шоссе, оставляя за спиной огни города. Элиана все так же смотрела в никуда, когда вдруг вздрогнула, как от удара током. Голова резко повернулась, взгляд впился в ярко освещенное пятно на обочине – дешевый бар с неоном, из которого орала поп-музыка, смешиваясь с пьяными криками.

– Стой! – ее голос, хриплый и резкий, взрезал тишину салона. – Останови!

Мариус молниеносно коснулся плеча водителя. Тормоза взвыли, резина заскрежетала по асфальту. Не дожидаясь полной остановки, Элиана распахнула дверь и вышла, шагая к ослепительному порталу бара. Ее фигура в джинсах и майке казалась призраком в этом море кричащей пошлости.

– Госпожа! Вы куда?! – крикнул Мариус, выскакивая следом.

Холодный ужас сдавил ему горло. Он видел, как она зашла в бар, села за липкую барную стойку, не глядя на окружающий хаос. Мариус замер в тени у входа, слившись с грязной стеной, глаза не отрываясь следили за ней. Призрак в логове свиней.

Она заказывала коктейли один за другим – яркие, сладкие, смертельным ядом для вампирского нёба. Пила большими глотками, морщась от химической горечи. Алкоголь жёг, но не глушил. Пустота внутри звенела громче любой музыки. К ней подкатывали мужчины: надушенные, развязные, с тусклыми глазами. Угощали, лезли с вопросами. Она отвечала односложно, сухо, сквозь зубы, взгляд скользил мимо, устремленный в какую-то внутреннюю бездну. Заполнить. Хотя бы на миг. Чем угодно.

Один, назойливый и крепко сбитый, присоседился особенно плотно. Шептал что-то на ухо, наливал. Она не отталкивала. Ее пальцы сжимали стакан так, что стекло трещало. Потом она встала, шатаясь лишь чуть-чуть. Взгляд ее упал на этого человека – пустое место, мясо. Голос был плоским, как лезвие:

– Пошли.

Мужик заухмылялся, поплелся следом, обняв за талию грубой лапой. Мариус рванул за ними в темноту переулка за баром. Он прижался к холодному кирпичу угла, не видя, но слыша все:

Хлюпающие звуки поцелуев. Шарканье одежды. Тяжелое дыхание мужчины. Его воркующий шепот: «Ну ты, конфетка…» Потом – шлепок открытой ладони по коже. Ее голос, резкий, ледяной:

– Убери руки. Идиот.

– Ну что ты ломаешься, детка? – зарычал он в ответ, и Мариус услышал, как тот грубо схватил ее, прижал к себе. Шипение ткани. Стук ее спины о стену.

И тогда – тишина. На долю секунды. Потом хриплый, клокочущий звук. Не крик – предсмертный хрип, как будто легкие заливает жидким свинцом.

Мариус влетел в переулок. Картина была жуткой: Элиана прижала огромного мужчину к стене, как тряпичную куклу. Ее пальцы впились ему в плечи, ломая кости. Голова его была запрокинута, глаза выкатились, полные немого ужаса. А ее рот был прижат к его шее. Гулкое, жадное всасывание – звук, от которого кровь стыла в жилах. Пульсация ее горла. Темная струя крови текла по ее подбородку, капала на асфальт.

– Госпожа! Остановитесь! – закричал Мариус, пытаясь схватить ее за руку.

Она отшвырнула его одним слепым движением. Сила была чудовищной. Он отлетел, врезавшись в мусорный бак с грохотом. Металл прогнулся.

– УЙДИ! – ее голос был низким рыком, искаженным кровью и яростью.

Он поднялся, видя, как тело мужчины дергается в ее хватке, как свет в его глазах гаснет. И как она… насыщается. С животной жадностью. Последняя капля. Она оторвалась от шеи с мокрым звуком. Оттолкнула безжизненное тело. Оно рухнуло на асфальт с тяжелым стуком, как мешок с мясом. Лицо – пепельно-серое, шея – разорванный фонтан, уже почти не кровоточащий.

Элиана обернулась. Ее губы и подбородок были измазаны темной кровью. Глаза горели лихорадочным, пустым блеском. В них не было ни насыщения, ни раскаяния – только все та же зияющая пустота, но теперь окрашенная в багровое. Она прошла мимо Мариуса, не глядя, шагая через лужи и мусор, обратно к машине. Села на заднее сиденье. Голос был холодным, ровным, безжизненным:

– В замок.

Водитель, бледный как полотно, тронул с места. Машина рванула прочь, оставляя Мариуса одного в зловонном переулке с трупным запахом крови и раздавленной жизнью.

Холодная ярость смешалась с ледяным страхом в его груди. Не просто убийство. Нарушение Закона. Первого и главного: Не пить у смертных! Только банк крови! Только добровольная кровь от партнера! Никаких нападений! Это был прямой вызов. Если узнает Маэлколм со своим кланом… Если старые враги Дамьена почуют слабину… Война. Кровавая, беспощадная. И они с Элианой, сильные, но двое против кланов?