Король моей школы - Лисса Джонс

Ольга Михайловна, вы любите деньги? Я думаю, да. Я обвиняю вас во взятках и покровительстве!»

В августе стартует вот такая красота;)

Я жажду мести. А он — меня. Какая ирония, ведь он не знает, что я собираюсь сжечь дотла его мир.

Дмитрий Юсупов — единственный наследник империи «АрконТранс Индастриз». Шикарный богатый мальчик, лучший ученик «Альмы» и главный стратег гимназисткой баскетбольной команды. Недоступный, жестокий, порочный.

Его отец разрушает жизни по щелчку пальцев. После долгой подготовки я готова отомстить за свою семью и позволить им вкусить их собственный яд.

Он говорит, что опасен для меня. Что я заигралась. Только вот что он может? Ведь как бы он не ударил — я ударю сильнее.

Глава 34. Ты или тебя?

Филипп

Февраль заканчивается, а снег валит весь день. Снег может пойти и в марте, и в апреле, и в мае. Это нормально — снег в Питере. Дождь в Питере. Ветер в Питере. Никогда не любил ни первое, ни второе, ни третье.

Мой город — не мой.

Я не питаю теплых чувств к Питеру. К расслабленному образу жизни, к старине, к разрухе, которую не видят туристы. Они восхищаются разводными мостами, не замечая трещин в фасадах. Восторгаются «атмосферностью», не чувствуя, как эта атмосфера давит на грудь.

Сбежать бы отсюда. Куда-то, где горят огни, кипит жизнь и бурлит энергия. Мне дико не хватает подзарядки.

Складывающаяся взрослая жизнь тоже кажется не моей.

Тренировочный спортивный центр «Легиона». Высоченные потолки. Тонны стекла. Квадратные километры спортзала, зала для бокса, бегового центра и ЗОЖ-бара в лобби. Дорого. Претенциозно. Стерильно.

Основная тренировка закончилась. Впереди — индивидуальная «физподготовка» с Лукиным.

Тело ноет. Простуда не хочет проходить. Легкий кашель и насморк то отпускаю, то наступают.

Прижимаюсь лбом к окну просторной раздевалки.

Воспоминания о вчерашнем вечере придают сил, пусть так и не смог рассказать о «Легионе». О ситуации, в которую вляпался. А она не смогла нормально объяснить, как дела в школе. Все, что сказала: кто-то распускает слухи о споре. Вспоминаю Соколова, который тоже доставал меня подобным вопросом. Откуда они это взяли?

Сегодня днем сам убедился в сплетнях. Куда-бы не пошли, казалось, что смешки следуют по пятам. Толпу не переубедить, когда она во что-то верит. Да и сил почти не осталось.

Ава оказалась сильнее, чем я думал.

«Мне все равно на них. Пусть болтаю, что хотят».

Она верит мне.

Вчера Аврора наконец-то признала: все по-настоящему. Пусть ее ультиматум «отдай тетрадь — тогда поверю» все еще висит между нами, знаю, что это ненадолго. Завтра пятница. Впереди выходные.

Я верну ей тетрадку. Расскажу о «Легионе». И когда-нибудь расскажу о том, что пережил в тот день в будке. Ей, а не мозгоправам, предкам, друзьям или кому-либо еще. Если я и буду с кем-либо пытаться говорить — то только с ней.

— Обматывайся. — Лукин подходит со спины и швыряет мне в руки красные боксерские бинты. — Сегодня поработаем над твоей спортивной злостью.

* * *

Если на первом и втором этажах спортцентра царит стерильно-светлая атмосфера, то зал для бокса на минус первом напоминает закрытый клуб для избранных.

Полумрак. Неоново-красная подсветка ринга. Вокруг несколько кожаных диванов и низких столов. Уверен, здесь проходят вечера для спонсоров или что-то не совсем законное.

Лукин поднимается на ринг первым.

— Готов?

Нет. Тошнит от такого вида тренировок.

Чёрная капа с золотым логотипом «Легиона» впивается в зубы, как намордник. Индивидуальный слепок, идеально повторяющий прикус. Я пролезаю под канатами. Шёлковая оплётка скользит по спине: дорогая, как всё здесь. И такая же душащая.

— Три! Два!

«Один» никогда не звучит. В «Легионе» учат атаковать внезапно. Правый хук Лукина вырывается из полумрака. Мой блок срабатывает на рефлексах. Удар отдаётся в костях низким гулом. Месяц назад этот удар отправил меня в нокаут.

— Учишься! — Усмешка сверкает в полумраке золотом логотипа.

Удар в корпус. Я сегодня заторможен. Воздух со свистом выходит из легких.

— Реагируй на меня! Злись!

Я пропускаю джеб, но левый прямой вылетает сам — чётко, технично, без души. Его голова дёргается назад, капли слюны с алым отливом разлетаются в свете софитов.

— Ну вот! Наконец-то! — Лукин облизывает окровавленную губу. — Можешь же, когда хочешь!

Проблема именно в этом.

Его апперкот скользит в сантиметре от моей челюсти. Уворачиваюсь, отскакиваю. И выплёвываю капу на ладонь. Поднимаю голову. В зеркальном потолке вижу десятки наших отражений. Пафосная картина насилия.

— Что за фигня? — Его брови ползут вверх.

— Я не хочу.

Марк дергает головой. Закатывает глаза. Тоже вынимает каппу. Медленно шагает ко мне.

Чувак, я настолько вымотан, что твои уловки охотника на мне не работают.

— Ильич выпустит тебя уже весной. На замену мне в качестве сюрприза для новеньких в турнирной таблице.

Сжимаю каппу в руке.

«Выпустит тебя».

Все больше и больше кажется, что мы — зверьки в зоопарке.

— Нам дорогу в полуфинал Кубка России перекрывают принципиальные сопляки из… Краснодара что ли? Или нет? Да плевать. — Марк останавливается напротив слишком близко. Из разбитой губы идет кровь. — Короче сливаться не хотят. Бабки им не нужны. А как мы поступаем с нищими и гордыми?

— Устраиваем зрелищную игру на потеху публики, — цежу, чувствуя, как сильнее тошнит от происходящего.

Марк хлопает в ладоши, звук эхом разносится по пустому залу.

— Бинго! Тебя еще не знают. Выйдешь на замену в середине игры, и, упс! Новенький заработает свой первый фол в нападении.

— Я играю чисто.

Его рука смыкается намоем плече. Пальцы впиваются в ключицу, как клещи.

— А сыграешь грязно. Как учились.

Я отстраняюсь, чувствуя, что это финишная прямая.

— Это травмоопасно.

— И зрелищно. Они хотели игры. Они ее получат.

Фантазия рисует картинки: какой-то парень из региона с восторженными глазами на предматчевой пресс-конференции. Возможно, из самой обычной семьи. Впервые их команда забралась в полуфинал. Его девчонка или друзья в зоне болельщиков. Я выхожу вместо Марка. Свисток. Фол… Врачи. Пацан неудачно падает. Возможно, трещина в лодыжке.

— Я не хочу ломать карьеру тем, кто любит баскетбол так же, как я.

— О боже! Ломать карьеру?! Отлежится пару недель и все. Знаешь, в чем твоя проблема, Фил? Сантименты. Беги к папочке и мамочке. Попроси забрать тебя из садика с плохими мальчиками.

— Я не выйду. — Повторяю еще раз. Доходчиво. — Не хочу травмировать игрока.

— Ты, кажется, не видишь всей картины. Я тебе помогу. — Марк улыбается фирменной звездной улыбкой. — Вариант первый. Ты выходишь и играешь, как сказано.