Наследник для императора-дракона. Право первой ночи - Екатерина Гераскина

притянул к себе. Армус скользнул ближе ко мне и остальным. Аннабель успела перехватить Киру и подтянуть ее за спину генералу. У самой же в руке оказался острый кинжал.

Все ощетинились.

Моё сердце застучало быстрее.

И вдруг раздался голос.

Звонкий. Надрывный.

— Эрэйн!

Мы обернулись.

На дальнем краю полуразрушенного храма, среди обломков колонн, к нам спешила женщина.

Светловолосая. Хрупкая. Тонкая.

У неё были изящные черты лица и ясные голубые глаза. Она была в тёмно-синем платье, которое цеплялось за камни, когда она пробиралась через завалы.

Она плакала и улыбалась одновременно.

Вокруг её глаз собирались мелкие морщинки.

Я смотрела на неё — на то, как она спотыкается, опирается на камни, снова поднимается и бежит дальше — и вдруг поняла, что кого-то она мне очень сильно напоминает.

Я снова посмотрела на Эрэйна.

В её лице угадывались его черты. Или… наоборот.

Те же линии скул. Тот же изгиб губ.

Только цвет волос и глаз был другим.

Я затаила дыхание.

Эрэйн передал меня Раймону, который оказался рядом почти мгновенно. Мама подошла ближе и мягко взяла меня под локоть.

А сам Эрэйн уже спешил навстречу.

— Мама…

Он произнёс это так тихо, будто не мог поверить. Он подхватил её в объятия.

Она плакала, обнимала его, прижималась к нему так крепко, словно боялась, что он исчезнет.

Он тоже не мог оторваться.

И только через несколько секунд мы увидели, кто стоял с другой стороны руин.

Его брат.

Он стоял спокойно, заложив руки за спину.

— Брат, — надрывно прохрипел Эрэйн.

Парень со шрамом на виске лишь едва заметно кивнул.

Сделал шаг назад.

Ещё один.

И скрылся за ближайшей колонной.

Когда туда через секунду скользнул Рейгард — там уже никого не было.

Эрэйн подхватил мать на руки и принёс её ко мне.

Поставил рядом.

— Ты жива…

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Да. Ройсберг не тронул меня. Всё это время я жила в доме. Он не выпускал меня… но там была такая библиотека, ты бы её видел, Эрэйн.

Она вдруг тихо рассмеялась.

— Твой брат… такой хороший мальчик. Ему просто очень не хватает родительской любви.

Мы все молчали. Это было потрясение.

— Он сказал, что отпускает меня, — продолжила она. — И что теперь вы в расчёте.

Эрэйн нахмурился.

— Ройс такой скрытный… ничего не рассказывает. Сколько бы я ни пыталась с ним поговорить.

Я переглянулась с истинным. Мы оба понимали, о чём идёт речь.

Брат Эрэйна слишком остро переживал предательство собственных сторонников. Тех, кто решил связаться с демонами. И продать им империю.

— Надо бы найти его. Поговорить с ним, — тихо говорила мама Эрэйна.

Она продолжала обнимать сына, словно боялась, что если отпустит, он снова исчезнет.

Её пальцы осторожно скользили по его лицу, по волосам, будто она заново знакомилась с ним, убеждаясь, что он действительно здесь, что это не сон и не мираж.

Я стояла рядом и наблюдала за этой сценой, чувствуя, как в груди растет ком. Как же я понимала его. Сама сначала похоронила маму, а потом обрела.

И все же я верила! Нет! Теперь я была уверена, что Ройсберг и Эрэйн гораздо больше похожи друг на друга, чем они думают. И им обязательно нужно поговорить!

Эрэйн же лишь мягко покачал головой на слова матери.

— Я так понимаю, что если он захочет поговорить… то найдёт меня сам. У него слишком хорошо получается находить меня.

Он бросил взгляд туда, где всего несколько минут назад стоял его брат.

Рейгард, уже проверивший руины, отрицательно покачал головой. Там больше никого не было. Словно Ройсберг и правда растворился в воздухе.

Эрэйн снова повернулся к матери. Его голос стал мягче.

— Мам… я женюсь. Я встретил свою истинную.

Он осторожно взял меня за руку и чуть подтянул ближе к себе.

— И Ассоль ждёт моего наследника.

Мама Эрэйна перевела взгляд на меня.

Потом на всех остальных. И снова заплакала.

Но это уже были другие слёзы.

Она подошла ко мне. Её руки были тёплыми и неожиданно сильными. Она осторожно взяла мои ладони в свои. А потом вдруг крепко-крепко обняла меня.

Я даже немного растерялась, но тут же осторожно обняла её в ответ. В этом объятии было столько облегчения, столько тихой радости, что у меня защипало глаза.

Только спустя время мы продолжили церемонию. И когда мама Эрэйна, Виола Десельви, взяла себя в руки, она в миг стала мне напоминать своего сына.

Такая хрупкая на вид, но такая решительная.

Оказалось, что она не только учёный и исследователь древностей. Она прекрасно знала старые обряды. Знала слова клятв, которые произносили здесь задолго до того, как империя стала такой, какой мы её знаем.

Она рассказывала нам о храме. О том, что это место когда-то было особенным.

Если боги принимали союз двух людей, он отмечался здесь особым знаком. Этот храм был посвящён бракам между носителями разных рас.

И такие союзы считались благословением.

Она рассказывала, что в древние времена здесь соединяли свои судьбы драконы и люди, фениксы и маги, оборотни и ведьмы.

И, по её словам, такие браки почти всегда оказывались счастливыми. Но потом всё изменилось.

Когда чистота крови стала главной идеей империи, подобные союзы начали осуждать.

Храм постепенно забросили. Он разрушался от времени, зарастал мхом, деревьями, травой. А потом и вовсе исчез из памяти людей.

— Словно сами боги решили скрыть его от заблудших детей, — тихо сказала она.

Я слушала её и одновременно смотрела на неё саму. На эту маленькую, изящную, хрупкую женщину.

На её светлые волосы, на тонкие руки и никак не могла понять одну простую вещь.

Как у неё мог родиться такой сын. Сила Эрэйна поражала. Да, бывший император тоже был сильным, но мой истинный…

Он был скорее зверем, чем человеком.

И я смотрела на эту маленькую блондинку и думала — неужели в ней скрывается такая же сила?

Ведь именно она… виверна и ее кровь перебила кровь самого императора.

Виола подошла к алтарю первой. Она двигалась спокойно и уверенно. Ветер слегка трепал её светлые волосы, и в этот момент она больше не казалась мне хрупкой женщиной. В ней чувствовалась сила — тихая, древняя, спокойная.

Та самая сила, которая не кричит о себе.

— Подойдите, — сказала она мягко.

Эрэйн взял меня за руку, и мы вместе подошли к каменному алтарю.

Он был тёмным, почти чёрным, выточенным из цельной плиты вулканического камня. На его поверхности всё ещё можно было различить древние символы, почти стёртые временем.

Аннабель, стоявшая