Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

стоило. Моё чутье буквально вопило о том, что с ней подобное не приходило ему в голову, — не от нежности, не потому что берег. Просто не было и десятой доли тех чувств, что он испытал со мной. Ни одной минуты, проведённой с ней, даже в самые страстные их ночи, он не чувствовал себя загнанным собственной же привязанностью. Ни разу ему не становилось страшно от того, что она подошла так близко. Пока он без оглядки наслаждался её телом, её лёгкостью, её смехом, его не посещала мысль о том, насколько он стал перед ней уязвим, как много открыл и позволил увидеть.

Попытка присвоить, оставив шрам, — такое ребячество, если вдуматься. Поступок не дракона-губернатора, а темпераментного, но очень одинокого мужчины, напуганного силой собственных чувств, но не желающего или не способного от них отказаться.

Сковавший душу ледяной холод сменился хорошо знакомым нежным теплом.

Лгал он или нет… Предал ли Альберт, или мне придётся попросить у него прощения за своё не в меру разыгравшееся воображение…

Я узнаю только если выберусь отсюда.

Приняв это как данность, я поморщилась, ничего не играя, от вполне настоящей боли, и неловко приподнялась, — совсем немного, не так высоко, как делала это в одиночестве.

Клариса стояла надо мной, держа в руках кружку с водой, и как будто раздумывала, поднести её к моим губам или выплеснуть мне в лицо.

— Ты жалкая.

Она сказала это просто потому, что хотела сказать, и я смиренно опустила глаза, признавая её право.

Глава 33

Верный помощник

Где-то неподалёку снова раздались шаги, и двигался явно не один человек. Насколько я могла понять, это были двое или трое мужчин, и в их обществе Клариса должна была чувствовать себя в безопасности.

Да и чем я могла бы навредить ей, раненая и связанная?

— Зачем я тебе? — не поднимая взгляда, я спросила совсем тихо, давая понять, что всё поняла и намерена играть по её правилам. — Хочешь обменять мою жизнь на обручальное кольцо? Если всё так, как ты говоришь, для Рейвена она едва ли значит очень много.

Нужно было рассеять её внимание, заставить отвлечься и думать больше о своих обидах, чем о задуманном деле.

Я опасалась, что это окажется нелегко. Что, если уж эта женщина отважилась на откровенное преступление, она будет держаться до конца. Однако леди Лорьен не замедлила скривиться, как по нотам выдавая ту реакцию, которой я от неё ожидала. Как будто мы обе играли в дурно написанной пьесе.

— О нет! Думаешь, я стану возиться с тобой так долго? Да и зачем? Для меня найдётся муж получше, чем ничтожество, променявшее меня на первую же девку.

— А ребёнок? — мысленно досчитав до четырёх, я выбрала наиболее удачный момент, чтобы вскинуть лицо. — Как же твой ребёнок? Не каждый согласится принять тебя с ним.

Она засмеялась коротко и зло, тряхнула головой:

— Это моя досадная оплошность, согласна. Не надо было слушать леди Коллинз, такую же дуру. Она убедила меня, что всё россказни о добровольном продолжении рода драконами враньё, и ей удалось понести от своего маркиза. Но это ведь легко исправить, не правда ли? Многие женщины делают так.

Ничего особенного в сказанном, в сущности, не было, — даже живя в Мейвене, я знала немало женщин, за спиной которых шептались. Про одних говорили, что они подбросили прижитых вне брака детей монахам. О других, — что они утопили своих младенцев в реке. Не так давно я сама убеждала Вернона в том, что леди Лорьен с лёгким сердцем оставит на произвол судьбы своего малыша. И всё равно слышать это было омерзительно.

— Тогда зачем? Чтобы отомстить? За ничтожество?

Тем самым я наверняка прощалась с водой, которую она могла бы дать мне, но промолчать оказалось выше моих сил.

Клариса покачала головой и зачем-то оглянулась на дверь, — то ли проверяла, не подслушивают ли нас, то ли, напротив, удостоверялась в том, что мы не наедине.

— Ты и правда дура. Так и не догадалась… Но ты очень удивишься, обещаю!

Она столь откровенно упивалась своей мнимой победой и моим таким же мнимым поражением, что замолкать было бы глупо.

— Ты всё равно не смогла бы сделать это одна. Тебе кто-то помог. Нужен тебе этот ребёнок или нет, рисковать собой ты бы не стала.

Ни одному её слову я не поверила бы безоговорочно, и отнюдь не потому, что она ненавидела меня так истово, так глупо.

Даже если лгала не она, а Вернон…

Не далее как минуту назад она сказала мне, что намерена избавиться от ребёнка, предать того, кто был частью её и нуждался в ней больше, чем кто-либо. Почему, в таком случае, ей было не предать поверившего её слову дракона?

Именно такие люди, как Клариса Лорьен, лучше всего были способны научить других тому, что такое предательство.

Однако именно та лёгкость, с которой она предавала, могла сыграть с ней злую шутку. Вынудить хоть раз сказать правду и выдать своего сообщника.

Если она назовёт Альберта…

Я не хотела верить этому так же отчаянно, как она хотела причинить боль мне, и всё же мне нужно было говорить с ней. Хоть о чем-нибудь.

Кларисса же задумчиво качнула головой и поднесла кружку с водой к своим губам. Сделала небольшой глоток и скривилась от отвращения.

— Ну надо же. Хоть что-то ты соображаешь. Может, попробуешь догадаться?

Любое озвученное мной имя могло не просто разозлить или развеселить её. Я рисковала подарить ей идею, а значит, нужно было молчать. Молчать и продолжать смотреть на неё. Разве что сделать взгляд умоляющим.

Продолжая морщиться, леди Лорьен допила воду. С притворным сожалением взмахнула рукой, в которой держала кружку, демонстрируя мне, что она пуста.

— Что? Совсем никаких предположений? Кому могло прийти в голову, что ты, как последняя блаженная, побежишь спасать крестьян и их посевы и попадешься так легко.

Она была близка к ещё одной минуте торжества, минуте, в которую окажется умнее, хитрее и дальновиднее меня. Оставалось только правильно подтолкнуть её.

— Вернон, — я ответила едва слышно, с приличествующим ситуации трагизмом в сиплом голосе.

Не выдержав, Клариса все-таки расхохоталась.

Её смех был неприятным, резким, чересчур взвинченным для подлинного веселья и неоправданно звонким, но даже за ним я услышала, что в той стороне, откуда прежде раздавались шаги, наступила тишина. По всей видимости, мужчины все-таки прислушались к происходящему между нами, но её смех должен был убедить их, что всё в порядке.

— Ты уже привыкла