Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Этот свет падал на лицо Патрика, освещая его так, что не могло остаться и тени сомнения, а его появление никак нельзя было списать на собственную фантазию или последствия удара.

Сообщником Кларисы был он, — тот, кто достаточно хорошо знал меня, чтобы предсказать мои действия. Тот, кому ни жаль было ударить меня со спины, рискуя убить.

Лишь теперь, глядя на него и онемев от удивления, я поняла, что не просто не подумала о нем, как о ее возможном помощнике. Я вовсе о нем забыла, как будто безобразная сцена, случившаяся в кабинете Вернона, перечеркнула и обратила в пепел все, что было до, — привязанность, надежды, даже обиды. Взяв те деньги, Патрик перестал для меня существовать, словно его никогда и не было.

А ведь так логично было бы в первую очередь заподозрить его, а не Альберта.

Так глупо было бы со стороны последнего сделать графа Рейвена своим врагом, и так закономерно для Патрика — хотя бы попытаться оставить последнее слово за собой, отомстить за унижение и нереализованные планы.

— Да, конечно, — отвечал он леди Лорьен, но в негромком голосе слышалось очевидное самодовольство.

Его радовала и моя потрясенная немота, и моя от них зависимость. Так же, как и нашедшая в нем опору леди, он наслаждался, чувствуя себя победителем. Тем, кто сумел обвести Черного дракона вокруг пальца и что-то у него отобрать.

Клариса сделала шаг назад, как если бы ей было неприятно даже стоять рядом со мной, а Патрик забрал у нее кружку и направился к импровизированному столу.

Она проводила его взглядом, то ли ожидая подвоха, то ли что-то для себя взвешивая.

— Я от нее устала. Хочу отдохнуть.

— Как пожелаете, леди Лорьен. Нам со Стефанией будет чем заняться, коротая эту долгую ночь.

Он говорил, не глядя на нее в ответ, преувеличенно сосредоточив свое внимание на том, как вода наполняет кружку.

Я же наблюдала за ним, и впервые мне делалось по-настоящему страшно.

Патрику, в отличие от Кларисы, было нечего терять. Если она рассчитывала устроить свое будущее наилучшим образом, пройдя по головам, ему грозили позор и долговая яма. Если не что похуже…

И не было нужды оглядываться на закон и честь.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — выразительно хмыкнув, леди окинула меня очередным презрительным взглядом и направилась к выходу, в ту сторону, где расположился еще один их помощник.

Или помощники.

Мне не мешало бы выяснить, сколько именно их было и остался ли кто-то снаружи, но сделать это незаметно было почти невозможно.

Оставалось только полагаться на удачу и собственные силы.

Когда мы остались вдвоем, Патрик все так же не торопясь приблизился ко мне и встал на одно колено, наклоняясь.

— Давай. Ты же знаешь, я не так жесток, как леди Лорьен.

Теперь в его тоне слышалось насмешливое сочувствие, — он понимал природу моего страха, понимал, что может сделать со мной что угодно и упивался этой властью.

Такой долгожданной для того, кто вынужден был притворяться и играть, превозмогая себя.

У меня успело пересохнуть не только горло, но и губы, и железный край кружки действительно казался отвратительным, но вода пришлась как раз кстати. Немного приподнявшись, я пила жадно, большими некрасивыми глотками, проливая часть на себя, а Патрик наблюдал за мной с глумливой полуулыбкой.

— Не то же самое, что нежиться в шелках дракона, не правда ли? Ещё?

— Да… пожалуйста, — я ответила сбито, сипло, проигнорировав реплику, в реакции на которую он не нуждался.

Неожиданно легко кивнув, Патрик выпрямился и пошёл за графином.

— Я рад, что ты осталась жива. Ты долго спала, и я, признаться, уже начал беспокоиться, что перестарался.

Он налил ещё воды, и вторую кружку я выпила уже спокойнее. Подняла на него взгляд на предпоследнем глотке.

— Хочешь сказать, что тебе было бы меня жаль?

— Нет, зачем мне врать так глупо?

Он пожал плечами и сел на землю рядом со мной. Я же откинулась на бок, восстанавливая дыхание и ненавязчиво демонстрируя, что сил на то, чтобы подняться в себе не чувствую.

В конюшне и вокруг неё стало тихо, — вероятно, леди Лорьен забрала тех, кто нас охранял с собой. Оставшись наедине, мы с Патриком смотрели друг на друга, и накрывший меня совсем недавно страх сменился брезгливостью.

Никогда и ни к кому прежде я не испытывала ничего подобного, но теперь, к нему…

Именно теперь я начинала понимать, что двигало им. Не в деньгах было дело, не в бедственном положении прогневавшего графа младшего сына. Даже не в уязвленном мною самолюбии.

Настоящей причиной происходящего была зависть, — слепая, жгучая, не поддающаяся осмыслению и контролю. Он завидовал Вернону Рейвену так же отчаянно, как Клариса Лорьен ненавидела меня, — бездумно, отчаянно, бешено.

Пусть Патрик и имел приятную наружность, никому не пришло бы в голову назвать его красивым. Благородное происхождение было его преимуществом, но не наделяло его способностью к красивым и широким жестам. Женщины смотрели на него с определённым интересом, но едва ли нашлась бы готовая упасть в его объятия без раздумий и оглядки.

Не делая для этого ничего, граф был полной его противоположностью. Принадлежал к той породе мужчин, что правят миром. Обладал всем, о чем Патрик и ему подобные не смели даже всерьёз мечтать.

И, разумеется, Патрик находил это до крайности несправедливым.

В чем-то превзойти, оказаться хитрее…

— Зачем всё это? Она так и не сказала.

— Зачем? — он качнул головой и почесал бровь, изображая удивление. — Правильнее было бы спросить, почему, Стефания. Почему всё это с тобой произошло?

Он ждал от меня предположений, а я продолжала просто на него смотреть, позволяя именно ему оставаться главным, вершителем своей судьбы.

И, конечно же, это сработало как надо, — Патрик заметно расслабился, даже сел удобнее.

— Потому что, как метко подметил твой любовник, у меня ничего нет. А ты, моя милая Стефания, можешь стать моим счастливым билетом.

Он потянулся, провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я невольно отшатнулась.

Губы Патрика сжались в нитку, а взгляд стал колючим и злым. Руку он убрал, но и обманчивой ласки в его голосе поубавилось.

— Ты же не сочла в самом деле, что причина в тебе? Я был согласен мириться с твоим присутствием, пока это решало мои затруднения, но теперь… Когда дракон вышвырнул меня, как последнее ничтожество, я даже подумал о том чтобы покончить со всем этим разом. Быть утопленником всё же почетнее, чем посмешищем в долговой яме. Но потом я встретил Кларису. Она