Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Узнать правду, даже самую страшную, я могла только спустившись.

Немного переведя дыхание, я ринулась вперед. Склон под ногами стал круче, и чтобы удержаться на ногах, я снова хваталась за попадающиеся на пути веточки.

С каждым шагом их становилось все меньше. Я уже чувствовала запах дорожной пыли, травы, луга.

Властвующая в лесу темнота осталась позади.

Я шумно выдохнула, ступив на ровную землю, и все-таки зацепилась за что-то ногой, неловко пробежала вперед, из последних сил стараясь не упасть. И все равно непременно упала бы, если бы меня не подхватили, — учтиво, бережно, но очень уверенно.

— Не бойтесь, все позади.

Я развернулась, боясь поверить собственному слуху, но это в действительности был Альберт. Он стоял рядом и придерживал меня, помогая удержаться на ногах. Глаза его сделались вертикальными, как у змеи, обычно аккуратно собранные в хвост волосы были растрепаны, когти казались особенно острыми, а на белоснежной рубашке и черном жилете осталась кровь.

На рубашке и жилете…

На мужчине, что летал над лесом, разыскивая меня и пугая моих преследователей, была рубашка. Обычная грубая крестьянская рубашка, немного мешковатая, будто ее сшили не по размеру…

Я закрыла и открыла глаза, силясь осмыслить ответ, пришедший так внезапно, стоило мне только перестать мучительно его искать.

— Дидан?..

Человек, пришедший в Мейвен неизвестно зачем из ниоткуда. Без фамилии, без прошлого, без гроша за душой. Всегда немного сутулый и, как правило, неприветливый. Скрытный, предпочитающий проводить время за работой на мельнице, а не в праздности. В простых рубашках, о которых злые языки шептались, что шьются они для Эстебана, а не для его нищего зятя, не принесшего в семью даже самого жалкого медяка.

Губы Альберта дрогнули в короткой, злой, но красивой улыбке.

— С ним все в порядке. Вот, пейте. Вы почувствуете себя лучше.

Он вытащил из кармана и протянул мне небольшую склянку, так похожую на ту, что я видела у Гризеллы, и я проглотила ее содержимое, не раздумывая.

Эликсир оказался чудовищно соленым, и мир перед моим взором тут же расплылся, а боль в затылке усилилась многократно, но мгновение и один мучительный стон спустя все прошло. В глазах прояснилось, и голова показалась легкой-легкой.

Теперь я отчетливо видела, что кровь была не только на одежде Альберта, но и на его руках и когтях.

Контрабандист. Разбойник. Каторжник. Вероятно, убийца…

Граф Рейвен не интересовался, проливал ли его доверенный помощник чужую кровь прежде, а теперь это стало уже неважно. Сегодня Альберт совершенно точно ее пролил, и очевидно сделал это без тени сомнения и жалости к тем, кто посмел причинить мне вред.

Он не просто дрался и убивал за меня. Он шел спасать меня, неся с собой лекарство.

Где-то очень близко, прямо над моей головой уже знакомо хлопнули крылья, и Дидан грациозно опустился на землю рядом с нами. Окинул меня цепким взглядом, и только после отвесил мне короткий поклон.

— Рад видеть вас с добром здравии.

Голова больше не кружилась, тело не болело, — или же я просто перестала все это чувствовать, — но теперь я могла вблизи полюбоваться тем, как красиво были сложены за его спиной крылья.

Большие. Сильные.

Сколько же боли он вытерпел, скрывая их целых полтора года.

Как далеко и в какие глухие места ему приходилось бежать ночами, чтобы ненадолго расправить их.

Сколько вынесла бедная Полли, сколько дней провела, обмирая от страха за него. От того, что будет, если люди о нем узнают…

И все же они не сбежали. Поняв, что не хотят и не могут жить друг без друга, они остались здесь, — в городе, где и Дидану, и их ребенку всегда грозила бы опасность.

Мог ли Эстебан ни о чем не догадываться?

Разумеется, нет.

Он превосходно знал, за кого отдал дочь.

Поэтому Дидан знал, где меня искать, — мчавшийся на пожар мельник видел, как меня ударили и забросили в повозку.

Видел и не стал звать караульных или ждать лорда губернатора. Он просто рассказал об этом тому, кого никто в общей суете не хватится. Тому, кто совершенно точно способен меня защитить, даже если против него окажется десяток вооруженных головорезов.

Человек с крыльями дракона.

Полукровка, не задумываясь пожертвовавший своим секретом ради моего спасения.

— Спасибо, — я сказала это, глядя Дидану в глаза, а потом повернулась и повторила Альберту. — Спасибо.

— Не стоит благодарности, леди Стефания. В этом есть и моя вина, — последний ответил мне еще одной шальной полуулыбкой, кивком указал на замок за своей спиной. — Мы даже получили некоторое удовольствие, разбираясь с этим.

В очередной раз за эту ночь и утро меня пробрала дрожь, потому что только теперь я поняла: они и правда пришли сюда вдвоем.

Альберт знал об истинной природе Дидана, и потому так добро посмеивался, спрашивая меня, хочу ли я, чтобы он оказался на исключительном положении, нанявшись на работу в замке.

И все же напугало меня отнюдь не это.

— Вернон?..

Я не могла заставить себя закончить фразу, задать свой вопрос как положено.

Мгновенно ставший серьезным Альберт отрицательно качнул головой:

— С ним все в порядке. Почти. Меня и людей, что были со мной, задержали на дороге. Эти мерзавцы взбаламутили толпу, на нас устроили засаду, так что пришлось хорошо подраться.

Вообразив, как его когти вспарывали шеи перепуганных крестьянских дураков, я ощутила новый приступ дурноты, но на этот раз моего локтя коснулся Дидан:

— Не тревожьтесь, все живы. Господин Альберт был не один, ему не пришлось убивать.

Новость была хорошей, но я все еще не услышала главного, и потому бросила испытующий взгляд и на него тоже:

— Что с графом? Патрик сказал, что разъяренная из-за пожара толпа отправилась ко Дворцу Правосудия…

— Это так, — Альберт вернул себе мое внимание, но, когда я развернулась, он сам задумчиво смотрел куда-то вдаль, вправо. — Люди подожгли Дворец Правосудия. В отместку за свое поле. Господину губернатору пришлось несколько раз пройти через огонь, чтобы никто из тех, кто был внутри не пострадал. К счастью, он вывел всех, и мертвецов в Мейвене не прибавится…

— Он пострадал, — теперь уже я сама вцепилась в его плечо, вынуждая посмотреть себе в лицо. — Он сильно ранен⁈

Рискнуть собой, спасая из пожара людей, с которыми нес службу… Людей, которые, вероятно, даже не скажут ему спасибо…

Это было настолько в духе Вернона Рейвена, что меня затрясло сильнее.

Если Альберт скажет, что он при смерти…

Драконы выносливы, огонь — их стихия, но сколько нужно, чтобы