Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Вместо этого я сделала глубокий вдох и выпустила его гребень. Положила ладони на шею, оставаясь абсолютно беззащитной при его следующем маневре, и прижалась к чешуе щекой.

Оказалось, что от Черного дракона пахнет не только костром и дымом. От него пахло сталью, согретыми солнцем травами и Верноном Рейвеном. Единственным мужчиной, с которым я оказалась готова поставить на кон не только свою репутацию, но и саму жизнь.

Сейчас он в полной мере был драконом, но перед моим внутренним взором отпечаталось его человеческое лицо, — расслабленное во сне, злое, счастливое, заинтересованное…

— Я знаю, как тяжело тебе дается чужое предательство. Даже при всем твоем опыте — тяжело. Знаю, что она предала тебя дважды, когда использовала все, что знала о тебе, чтобы тебя унизить. Знаю даже, что тебе наплевать на все эти высокие материи. И что ты винишь себя в том, что произошло. Думаешь, что если бы не был так мягок с ними обоими, со мной бы ничего не случилось. Только все это не важно, Вернон, слышишь? Совсем. Если убьешь их, предашь самого себя. Такие раны, в отличие от всех остальных, не заживают. Даже на Черных драконах.

Если бы он и правда сжег их всех, это обернулось бы катастрофой. Мейвен поднялся бы не просто против губернатора, он восстал бы против самого короля. Разъяренные и не помнящие себя от суеверного страха люди нашли бы способ прикончить не только самого дракона, но и всех тех, кто служил ему или просто был к нему расположен. Они просто взяли бы числом.

Вот только, понимая все это, я не думала об этом, прижимаясь к нему так доверчиво.

Единственным, что было для меня важно, остался сам Рейвен. То, каким он будет, — каким он станет, — опустившись на землю и снова приняв человеческий облик.

— Пожалуйста. Останься со мной.

Я не могла требовать. Тем более не могла его заставить.

Я могла только просить, — так, чтобы сквозь творящийся в его душе ужас он меня услышал.

Если он любил меня так сильно, что готов был отказаться от самого себя, расправляясь с теми, кто меня обидел, должен был услышать…

Дракон подо мной с силой вздохнул снова. Бока под моими ногами заходили, но я не стала хвататься за его гребень снова, только прижалась теснее.

Мы уже догнали беглецов, и теперь снизу раздавались полные ужаса вопли.

Они понимали, что он преследует их отнюдь не для того, чтобы поймать и отправить на справедливый суд, как это собирался сделать Альберт.

Я больше не могла позволить себе закрыть глаза, хотя мне очень хотелось. Если Рейвен сделает то, что собирался, я…

Дракон взмыл вверх так резко, что мне всё таки пришлось вцепиться в него, чтобы не упасть.

Огромные крылья расправились, и он сделал широкий круг над лугом, а потом ещё один, поднимаясь всё выше.

Он не полетел быстрее, но движение стало более плавным, а жар, на который я прежде старалась не обращать внимание, начал превращаться в ласковое тепло.

Всё его тело подо мной будто расслабилось, стало более гибким.

Лица Чёрного дракона я по-прежнему не видела, но густой дым из его ноздрей валить перестал.

Снизу до меня едва донеслись приветственные восторженные крики, — это мчавшиеся нам на помощь во главе отряда горожан караульные приветствовали его.

Я изогнула шею, чтобы увидеть их мельком, махнула в ответ рукой, не будучи уверенной в том, что за очередным взмахом крыла им удастся меня разглядеть.

Мы летели в обратную сторону, прямиком к Мейвену, и когда я поняла это, у меня снова захватило дух.

Вдалеке ещё дымился Дворец Правосудия, который теперь придётся восстанавливать первее замка. Я видела кажущуюся крошечной мельницу Эстебана, реку и город, — как на ладони.

А ещё на этой восхитительной высоте я видела свежее, едва начавшее подниматься над горизонтом солнце.

Заметив приближающегося дракона, люди реагировали по-разному. Кто-то в страхе бросился бежать, кто-то закричал, а некоторые застыли, бросив все свои дела, и смотрели в небо.

То ли красуясь, то ли демонтируя свою мощь, Рейвен особенно широко раскинул крылья, взмахнул ими, и поднялся ещё выше.

Прямо к солнцу.

Я больше не цеплялась за него, просто слегка сжимала коленями, как коня, и точно знала, что он меня не сбросит.

Вернон не пытался меня напугать. Не указывал мне таким образом на мое ничтожество, на смехотворность самой моей попытки перечить ему. Он показывал мне мир таким, каким видел его сам, — бескрайним, прекрасным, полным удивительных чудес и надежд.

Я не чувствовала боли, не помнила усталости, любуясь вместе с ним. Понимая, что, опустившись на землю, прежней никогда не буду я сама.

От облегчения, от счастья, от нежности к нему дышать стало легко-легко.

Мы двигались навстречу рождающемуся рассвету, и, ласково погладив Рейвена, я расправила плечи и отпустила его. Раскинула руки, желая только одного, — обнять этот прекрасный, самый лучший в моей жизни рассвет.

Глава 38

Поймавшая рассвет

Люди потянулись к дому губернатора после обеда, и до обеда следующего дня продолжали идти. Они несли корзины с пирогами, сладостями и сырами, цветы и деньги, — небольшие суммы, которые много значили для них, и которые они хотели вложить в восстановление Дворца Правосудия. Один из местных мясников, заметно стесняясь, пригнал целый обоз, груженный поросятами, колбасами и вяленым мясом, необходимым, как он догадывался, дракону для восстановления.

Его, как и всех тех, кто проявлял совсем уж немыслимую щедрость, я искренне поблагодарила и отправила обратно.

Ни одного из протянутых кошельков Альберт не принял, заверив каждого жертвователя, что непременно сообщит им, если у провинции не хватит собственных средств.

От более скромных угощений мы отказываться не стали, потому что поднесены они были с душой.

Спровоцированная чужим злым умыслом безумная злоба схлынула, оставила мейвенцев в недоумении — захлебываться собственным стыдом и решать, что именно они станут думать о произошедшем.

Когда мы вернулись с небес, Рейвен не стал опускаться к самому дому, чтобы не разрушить его одним взмахом крыла. Он опустился на землю за ним, позволил мне спрыгнуть, и лишь потом снова стал человеком, — измученным, раненым.

Он успел позвать меня по имени, прежде чем лишился чувств, и мне осталось только опуститься на траву, уложить его голову себе на колени и дождаться Альберта. Я видела в небе спешащего к нам Дидана. Слышала всадников. Однако интересовало меня только