Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Застонав то ли со сна, то ли просто от облегчения, я потянулась и обхватила руками его шею, обнимая, притягивая ближе.

— Я все-таки проспала…

Голос со сна звучал хрипло, и лишь теперь, да и то мельком, я вдруг подумала о том, что все это время не вспоминала о нем. О том, что могла утратить способность петь.

Рейвен улыбнулся мне в плечо и приподнялся на локте, устраиваясь удобнее.

— Кажется, ты и так ждала долго.

Мы наконец посмотрели друг на друга, и я поняла, что не могу вымолвить ни слова, кроме одного:

— Спасибо.

Не за то, что бросился спасать меня. Не за его готовность за меня убить.

За то, что он меня послушался.

— Я должен тебя благодарить, — превосходно поняв, что я имела в виду, он погладил мое лицо костяшками пальцев, задержался на подбородке. — Я не думал, что ты захочешь остаться.

Сейчас между нам не было ни вежливости, ни сомнений, ни преград, и можно было говорить друг с другом так же, как я говорила с ним в небе. Одним лишь сердцем.

— А я не уверена в том, что должна была остаться. Наверное, теперь мне лучше будет уйти.

Уйти не из его спальни, а из его жизни, покинуть Мейвен навсегда, и если однажды увижу его в ложе Королевского театра, отвернуться, сделав вид, что не узнала.

Полли сказала, что не знает, каким будет их с Диданом сын. Ребенок полудракона, такой же полукровка. У него могли быть такие же острые, как у Альберта, когти или крылья, как у отца. Или вовсе хвост, увенчанный шипами или жесткой шерстью.

Как всякие хорошие родители, они станут любить его и непременно родят еще одного сына или дочь.

Вот только случай Черного дракона был особым.

Зная, как много само его существование значит для нашего королевства, я не представляла в полной мере, какой он. Насколько ему нет и не может быть равных.

Конечно же, я помнила о том, что у Вернона есть младший брат. Если слухи не лгали, еще две сестры, пока слишком юные, чтобы выйти замуж.

Однако он был старшим. Графом. Губернатором. Другом и опорой короля.

Его брат и сестры могли позволить себе любить тех, на кого укажет сердце.

Вернон не мог.

Сейчас он всем своим существом любил меня, — так глубоко и преданно, как способен любить только дракон. Так же, как я любила его.

Вот только в качестве наследника я могла подарить ему лишь полукровку. Полудракона. А Черный дракон наполовину быть не может.

Стремясь получить его, Клариса Лорьен, очевидно, ни на секунду не задумалась о подобном, но я не желала поступать, как Клариса Лорьен.

И хотела я того или нет, наша любовь, сколь бы взаимной и пылкой она ни была, не стоила того, чтобы поставить под угрозу его род и благополучие всего государства.

Гоня от себя эти мысли, я не представляла, как именно, какими словами должна заговорить с ним, и в какой момент это лучше сделать. Сразу же, едва он проснется? Спустя пару дней? Или когда выйдет срок в месяц, который он отвел нам с самого начала?

Как долго я смогу делать вид, что все прекрасно? Притворяться счастливой и беспечной, заведомо зная, что должна буду проститься с ним?

К счастью, озвучивать столь мучительную для меня правду не потребовалось, — судя по тому, как сгустилась зелень в глазах Рейвена, он и это понял тоже.

Понял, задумался, а потом вдруг чему-то улыбнулся:

— Да вы и правда ничего не знаете о драконах, леди Хейден. В особенности о черных.

Это был совсем не тот ответ, которого я ожидала. Не досада от признания моей правоты, не раздражение, не признательность. Скорее уж… облегчение?

Не зная, что сказать, я моргнула еще раз, а Вернон обнял меня, положил ладонь мне на спину, не терпящим возражений жестом привлекая ближе.

— Скажи, ты правда ни разу не задумалась о том, почему вокруг тебя столько драконов? И почему они так к тебе расположены.

— Потому что я очутилась в постели одного из них?

Предположение было заведомо неправильным, но мне нужно было ответить ему хоть что-то.

Вернон улыбнулся снова:

— Или потому, что ты подходишь дракону. Так же, как подходит Полли. И еще несколько мейвенских женщин из тех, кого я видел. Силой, характером, храбростью. Даже дракон не всегда может это объяснить.

Я хотела возразить, напомнить ему, что за него говорит не разум, а чувства, которым становится преступным давать волю, но он задержал кончики пальцев на моих губах, призывая молчать.

— Но, помимо этого, есть еще кое-что, что тебе нужно знать о нас. Мы не только сами решаем, когда и с кем станем родителями. От Черного дракона всегда рождается Черный дракон. Так было веками. Так останется впредь. Не имеет значения, кого мы выберем себе в супруги. Важно лишь, чтобы Черный дракон был рожден в любви.

Мир закружился, и на мгновение я перестала чувствовать и мягкость перины, и его руки на себе. Не осталось ничего, кроме его глаз.

Кроме отчаянного желания поверить, — лишь потому, что до сих пор он не сказал мне ни слова неправды.

Потому что это оказалось таким логичным: огромная, непревзойденная, пугающая и чарующая сила могла родиться только из любви…

— Вернон…

Я опять не могла подобрать слов, но Рейвен и не разрешил мне продолжить. Склонился ближе и поймал губами мой короткий изумленный вздох.

— Так что ставьте свои пустые надежды, леди Стефания. Ты уже никуда от меня не денешься.

Эпилог

Дочь леди Кларисы, красивая и здоровая, родилась глухой и морозной декабрьской ночью в тюремной больнице.

Через месяц после того, как Патрик навсегда отправился на Северную каменоломню за покушение на губернатора Мейвена и подстрекательство к мятежу.

Граф Лорьен, которому о ее появлении на свет сообщили незамедлительно, вынес свой вердикт, не раздумывая: прижитый непонятно с кем бастард от дочери-преступницы, да еще девочка, был ему не нужен.

— Я не знаю, что делать, леди Рейвен, это просто беда. Мать отвернулась от нее сразу же и твердит, что не желает ее видеть, — сестра милосердия, божественно красивая полукровка с длинными клыками и огненно рыжими волосами, печально опустила взгляд, сцепив руки на животе.

Я нахмурилась, глядя в пол под своими ногами, потому что мы обе знали, что теперь малышку ждет монастырь. Самый строгий в королевстве. Тот, где монахини будут