Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

и большая гостиная, вспомнила Мари, а в другой, противоположной стороне — хозяйственная часть. Крыша блестела на солнце, переливаясь, и Мари закрутил вихрь смутных ощущений и неясных воспоминаний. Воспоминаний, которых в этой жизни не было и быть не могло.

* * *

Наталья, проводив Мари, поспешила в театр. Суббота — день загруженный: днём прогон, вечером спектакль, а гримерша старалась не пропустить ни одного представления, ни одной репетиции. Кроме того, ей надо было успеть до начала рабочего дня к Павлу Сергеевичу. А то начнет обзванивать своих партнеров и спонсоров, решать даже в выходной для большинства людей день свои дела и пропадет совсем, дай Бог бы к обеду вышел. Иногда Наталье было искренне жаль худрука, который тянул в одиночку тяжеленую ношу, но никогда не жаловался, был собран и умел решать сто дел одновременно. Подводить такого руководителя не хотелось. Поэтому и ситуацию с Мари ей хотелось решить побыстрее — и руководство не подвести, и подругу подстраховать — с ней в последнее время творилось вообще неизвестно что.

Конечно, имея за плечами богатый жизненный опыт, Наталья искренне считала Мари немного не от мира сего. И винила в таком воспитании она исключительно мать девушки. Ну, а как иначе? Воспитала девку в каких-то устаревших представлениях, навешала ей комплексов, не отпускала от себя манипуляциями. И хорошо, что теперь Мари нашла в себе силы, чтобы из этого тихого кошмара освободиться. И в этой ситуации остаётся только поблагодарить Германа и Полин, а потом и несчастного Арсеньева.

За Дмитрия, которого, к слову, Наталья так ни разу и не видела вживую, ей было обиднее всего. Чувствовала подруга — что-то не так восприняла Маруська, ошиблась, поспешила с выводами относительно молодого человека, но доказать упрямице ничего не могла. Просто чуяла, знала — что-то там нечисто.

Подойдя к крыльцу театра, Наталья запоздало заметила слонявшихся возле ступеней, на месте, где обычно курили служители, Полин и Германа. «Шерочка с Машерочкой снова вместе», сделала вывод Наталья и с облечением выдохнула — ну, хоть доставать малышку Мари не будет этот индюк Гера, раз примирился с «примой» и опять крутит с ней любовь.

Полин, заприметив Наталью, высокомерно задрала нос, отчего гримерша лишь усмехнулась. Поздоровалась из приличия, бросив короткое «Привет» и пошла внутрь здания. Закрывая входные двери, она услышала слова девушки, которая озадаченно, с недовольством спрашивала у своего хахаля:

— Мы теперь каждый перекур тут торчать будем? Холодно же! — поёжилась Полин. — А вдруг он не приедет?

— Приедет, — Герман выбросил окурок и запахнул посильнее свое пальто. — Сказано следить, будем следить.

Дверь хлопнула и Наталья, не придав значения этим словам, вошла в натопленное нутро театра.

Глава 50

То ли папка, то ли дневник…

Приготовив свои инструменты — кисти, краски и профессиональные косметические средства, Наталья отправилась в кабинет худрука. Два коротких стука о дверной косяк костяшками пальцев, и Наталья услышала из-за двери нетерпеливое «Войдите». Не мешкая, гримерша поспешила воспользоваться приглашением.

— Пал Сергеич, привет. Я отниму у тебя минуту? — панибратски спросила Наталья, но ей было позволено.

— Срочное что-то, Наташ? Зашиваюсь.

— Уже с утра в субботу, — Наталья закатила глаза, — сочувствую тебе, правда. Не, не срочное, просто подписать одну бумаженцию.

Она шустро впорхнула в полутемный, обшитый деревом кабинет и сунула худруку листок.

— Это что?

— Маришка заявление накатала, — брови начальника поползли вверх. — Да не переживай ты, она два дня взяла за свой счет, уехала зализывать любовные раны.

— Тьфу ты, — выдохнул с облегчением Сергеич и поставил размашистую подпись, все ещё ворча. — Возьми свою писульку. Виновник исстрадался весь, сюда приезжал вчера в поисках нашей Мари. А она, значит, уехала. И куда же, смею спросить?

— Там все равно нет связи, — отмахнулась Наталья. — Вернется в среду и все расскажет сама. А виновнику при случае передай, что Мари у нас — упрямая ослица, с ней надо бы понастойчивее.

Павел Сергеевич только рукой махнул. Все годы работы в театре его окружали неизменные трагедии и страдания и почти всегда они были по вине любви.

— Все, я побежала. Скоро прогон.

— Давай, Наташ! — Ответил Громов и тут же спохватился, — слушай, а ты можешь за кофе мне сходить? Это верх наглости, конечно, но у меня созвон со спонсором через десять минут. Я ради этого звонка в субботу сюда приехал. Он-то на Бали, ему можно отовсюду звонить. А мне легче тут, на работе все цифры, бумаги. Выручи старика.

— Ну, какой ты старик, Павел Сергеевич? — улыбнулась Наталья. Худрука она знала много лет, ну, что ей стоило сходить ему за кофе? И себе заодно взять можно, все равно до вечера потом не освободиться. — Из кофейни через дорогу сойдет?

* * *

Дмитрий был взвинчен. Телефон Мари по-прежнему не отвечал, а точнее, для него, Арсеньева, он был все время занят. Не оставляя надежды встретиться с девушкой, он снова приехал в театр. Чувствовал, что это — пустая затея, ведь был тут накануне, и Павел обещал проинформировать сразу же, как только пропажа появится на пороге храма Мельпомены. Но, ставший вдруг излишне нервным, Дмитрий не мог просто ждать. Он давно подготовил запасной план и изложил все в дневник, да вот беда, в Петербурге его с собой не было, а сюда он примчался вчера прямо от дома Мари, когда собирался ей все рассказать сам.

Дмитрий хотел непременно успеть, чтобы давняя, вымотавшая все его нервы, история дошла до ушей Мари от первоисточника, а не стараниями старухи и других заинтересованных лиц. В том, что такие были, Арсеньев не сомневался. Если помнил он и Ханна, значит, и тот, четвертый участник событий не мог не помнить. И очень важно, чтобы Мари, которой были известны пока только обрывки, история была рассказана верно.

Павел встретил его недовольно.

— Ох, Митя, я рад встрече с тобой, но не зачастил ли ты, милый, в мои владения? — закатил Громов глаза при виде ворвавшегося, иначе и не скажешь, в кабинет друга.

— Однако, ты приветлив, как никогда, Громов, — угрюмо бросил Арсеньев.

— Да дел у меня невпроворот, а от визитеров прохода с самого утра нет, — разозлился худрук. — Если ты явился, чтобы спросить о Мари, то её не будет до среды.

Дмитрий воззрился на приятеля.

— То есть, она появлялась и уже ушла?

— Нет, но нашлась сторона, о ней известившая.

— Мне нужно передать Мари этот дневник.

— Митя, у меня сейчас звонок важный, ну, не могу я больше болтать. Иди в костюмерную, там Наталья, они с Мари,