В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

Сегодня она может ненавидеть его, а завтра — умереть от любви к нему…

— А если все не так и ты ошибаешься?

— Я много чего повидала в жизни и пережила и редко ошибаюсь, когда речь заходит о

жизненных вопросах.

— Боюсь, что это не тот случай...

— Даже не сомневайся… Все именно так и будет…

— Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь… — произнес он спустя некоторое время.

— Фалах все правильно сделал, со временем ты убедишься в верности моих слов.

— Почему ты так защищаешь его? Я же вижу, что ты не одобряешь его решения вернуть

Шакру назад, даже, может быть, мысленно осуждаешь… Почему не скажешь об этом вслух?

— Ничего удивительного в этом нет. Он мой сын, и я во всем его поддержу...

— Нет, мама… не поэтому… Что бы он ни сделал, не важно что, ты как будто стараешься

оправдать его, даже если не согласна с этим.

— Тебе показалось…

— Я и раньше это замечал. Почему? Ответь мне… Я имею право знать...

— Потому что не смогла дать ему всего в свое время, а теперь пытаюсь наверстать

упущенное, — вымученно произнесла она после некоторой паузы.

— Я не понимаю тебя, мама… О чем ты говоришь?

— Салех, вспомни свое детство… Ты рос избалованным мальчиком, окруженным любовью и

заботой. У тебя было все, что только ты мог пожелать, ты не знал, что такое «нет».

— Почему ты заговорила об этом?

— Посмотри на своего брата. А что ОН видел в детстве? Оно так быстро закончилось для

него, что он и увидеть толком ничего не успел. Никогда себе этого не прощу… С самого

раннего детства отец возил его с собой во все походы, желая приучить к взрослой

жизни, а потом... — Женщина тяжело вздохнула. — Ему было четырнадцать лет, когда не

стало вашего отца. Ты был тогда еще маленьким, когда он заменил его и взвалил на

свои хрупкие плечи всю ответственность за целую страну. Это сейчас он несгибаемый

как скала, а тогда был худеньким долговязым подростком, и ему сразу пришлось встать

во главе армии и идти на войну, которую развязали наши соседи, пользуясь тем, что во

главе Хафрака встал неопытный подросток.

Ниже представлен текст, прошедший техническую корректуру. В соответствии с вашим

запросом, содержание, структура и авторский стиль сохранены без изменений.

Исправлены: пунктуация (оформление прямой речи, деепричастных оборотов, обращений),

орфография и опечатки, а также устранена избыточность или нехватка пробелов.

— Фалах — недоласканный, недолюбленный ребенок. Как же я хотела согреть его,

приласкать, но он не позволял мне этого, утверждая, что уже достаточно взрослый,

чтобы прятаться за маминой юбкой, и что этим я только унижаю его в глазах подданных.

А что я испытала, когда его принесли на руках с поля битвы... Весь израненный,

изрезанный, истекающий кровью, на нем живого места не было — все его шрамы на теле

остались после той битвы. Никто не верил, что он выживет… А я верила… верила... Я

круглыми сутками молилась, просила Аллаха спасти его… Просила забрать мою жизнь, но

сохранить его… Еще не успели затянуться его раны, когда он снова собрался в поход.

Этого нельзя было допустить, он был еще слишком слаб, но никакие слова и уговоры не

действовали на него, и тогда я легла на порог и сказала: «Сынок, ты можешь уйти,

только перешагнув через меня. Я согласна отдать себя в жертву, чтобы остановить

тебя», а он поднял меня на руки и ответил: «Зачем мне через тебя перешагивать, мама?

Ты женщина и должна нести это гордое звание с высоко поднятой головой, а жертвовать

собой — это удел мужчин, и не мешай нам заниматься своим мужским делом». Его раны

все еще кровоточили, он с трудом держался в седле, но все равно ушел. Несмотря на

свой юный возраст, он сумел отвоевать и вернуть назад все наши земли и укрепить

позиции нашей страны. Сегодня Хафрак — сильный, богатый халифат, с которым считаются

и который уважают, и это все во многом благодаря Фалаху. Думаешь, он хотел жениться

на Аль-Ануд? Это тоже был политический брак, на который ему пришлось пойти, чтобы

принудить соседний Рубайдан к миру и заставить его эмира — шейха Шахбута, отца

принцессы Аль-Ануд, соблюдать мирный договор между нашими странами. В отличие от

тебя, он сам пошел на это.

— Я все понял, мама, но у меня к тебе есть просьба. Это очень важно для меня.

— Какая просьба? Говори, я тебя слушаю.

— Помоги мне встретиться с Шакрой…

— Что? Ты опять за старое?

— Пожалуйста...

— Совсем с ума сошел? Даже не думай…

— Мне нужно увидеть ее… Очень нужно…

— Нет, сынок… даже не проси...

— В последний раз. Фалах к ней никого не подпускает.

— Сколько можно? Хватит уже, думай о своей женитьбе и забудь наконец о ней.

— Мама, мне надо с ней проститься. Это действительно важно… Помоги мне.

— Я сказала: нет... Я не собираюсь больше вмешиваться в его личную жизнь и тебе не

советую.

— Но я же мужчина и должен с ней как мужчина проститься. Еще вчера говорил ей, что

люблю, а сегодня собрался жениться на другой. Что она должна чувствовать при этом?

Что я врал ей? А что она должна думать обо мне после этого?

Шейха Фатма понимала, что Салех прав, но встретиться с ней после всего того, что

было… Она боялась даже заикаться об этом Фалаху.

— Пожалуйста, дай мне расстаться с ней как мужчина, не унизив своего достоинства и

не разбив ей сердца. Она этого не заслужила.

— Хорошо, сынок, я поговорю с Фалахом, но ничего не обещаю… — наконец выдавила она

из себя после долгих раздумий, зная, что ей предстоит совсем нелегкий разговор со

старшим сыном.

* * *

Эми просидела в кресле до самого утра, устремив отрешенный взгляд в пустоту. Слез

уже не было, только бесконечная, неизбывная тоска в душе. Мыслями она была далеко —

там, где все еще были живы, а она была счастлива и полна желания жить… Иногда,

уставшая и отчаявшаяся, она ненадолго проваливалась в сон, в котором неизменно ей

являлся Фалах, и снова просыпалась в испуге.

Утром ее посетила Маха с прислугой, чтобы помочь девушке умыться и позавтракать, и

поручиться ее согласием на проведение всех необходимых процедур красоты в хамаме,

чтобы привести ее в порядок и подготовить к встрече с повелителем.

— Не подходите ко мне! — нервно выкрикнула Эми.

— Шакра… девочка моя, — мягко заговорила Маха. — Позволь служанкам помочь тебе, хотя

бы умыться.

— Оставьте меня…