В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

когда вообще не хочется жить… Слезы опять потекли по щекам.

Ей казалось, что душа очерствела, что она ничего не чувствует, что ей уже все равно,

но почему же так больно… Как будто железные тиски сжимают грудь, причиняя адские

боли, и с каждым мгновением сжимают все сильней и сильней, так что с каждым вдохом

становится труднее дышать… Почему? Как же больно! Если когда-то у нее было все, то

теперь ничего не осталось и ничего уже не ждет впереди… Забравшись в кресло, обвила

колени руками и, уткнувшись лицом в колени, разрыдалась от безысходности, чувства

бесконечного одиночества, собственной ненужности, удушающей несвободы. Она

чувствовала, как постепенно проваливается в отчаяние, в уныние, безвольно опускаются

руки — бороться уже не было ни сил, ни желания, ни смысла… Надеяться не на кого,

хотя где-то в глубине души теплилась спасительная мысль, что Салех уже знает, что

она здесь, и обязательно что-нибудь придумает, не даст ей пропасть… Это было

единственное, что придавало ей силы и давало хоть малую, но надежду на спасение.

Как же она радовалась тогда, когда ее вырвали из цепких лап Стива! Думала, что это

ее спасение, что все мучения остались позади, и она наконец попадет в свой дом, в

свой мир и заживет своей жизнью, которую чуть не потеряла… И как же ее ожидания были

жестоко обмануты! Эми хорошо помнила события того вечера, рваными обрывками они

проносились перед глазами, возвращая ее назад в недавнее прошлое.

После того как Стив обрушил на нее потоки грязи, распуская при этом свои руки… с

трудом добралась до своей кровати и без сил рухнула на нее. Через несколько минут (а

может, больше — она не следила за временем), отчетливо почувствовала чье-то

присутствие рядом. Хотела уже вскочить, будучи уверенная в том, что это Стив

все-таки решил по совету Синди проверить ее сексуальные навыки, но не успела… Что-то

мягкое прижали к ее лицу, и волнующий мускусный аромат проник в нее, заполнил

легкие, разлился по всему телу и приятно закружил голову, создавая ощущение полета…

Но оказалось, что это был и не полет вовсе: какой-то мужчина, лица которого она не

видела, поднял ее на руки и перебросил через плечо…

Это были непередаваемые ощущения безграничного счастья. Хотелось громко кричать от

радости, визжать от удовольствия, просить его никогда не опускать ее на землю… но не

смогла раскрыть рта — он был как заклеенный, и не только. Тело не подчинялось ей, а

безвольно повисло на чьем-то широком плече... Он молча вышел из комнаты и пошел

вдоль по коридору. Когда проходил мимо спальни Синди, Эми с трудом, но удалось

слегка повернуть голову… Стив и Синди все еще голые лежали на кровати и улыбались,

но не двигались… Повсюду витал мускусный приятный аромат. Успела заметить во дворе

на лавочке двух мордоворотов, а потом как будто провалилась во мрак…

Очнулась на следующий день в пустыне со страшной головной болью, в сопровождении

десятерых вооруженных всадников, лиц которых она не видела — все было обмотано

куфией, кроме глаз. Хотела разговорить их, но было бесполезно: они никак не

реагировали и не стали с ней говорить — и так всю дорогу. Почему-то была уверена,

что это Беккет хочет ей помочь. Не сумев пробиться через кордоны, установленные

Стивом, решил ее выкрасть и переправить в Джидду, где находилось посольство

Великобритании, в котором ей смогли бы помочь с оформлением документов и спокойно,

без происшествий, вернуться на родину. Все долгие дни в дороге, не сопротивляясь,

Эми переправлялась по пустыне со своими спасителями в предвкушении счастливого

избавления, но провидение оказалось не так благосклонно к ней, как она рассчитывала,

и на тринадцатый день пути, вечером, прямо в ослепительных лучах заходящего солнца,

перед глазами как из-под земли возник Хафрак… Ни сопротивление, ни слезы и мольбы,

ни попытка побега не увенчались успехом... Все было напрасно и слишком поздно.

Капкан захлопнулся… А лучшим способом доставить ее во дворец, не привлекая к себе

излишнего внимания, оказался до гениальности простой и надежный: веревки на руках и

ногах, кляп во рту и просторный плащ, обмотанный вокруг тела. И этот кокон,

переброшенный через седло, был доставлен во дворец без лишних вопросов.

* * *

— Мама… Ты это слышала? — в покои королевы-матери ворвался взъерошенный Салех. — Он

ее вернул назад… Ты слышишь меня? Он вернул Шакру в Хафрак…

Женщина молчала… По выражению ее лица он догадался о том, что она уже в курсе.

— Что ты молчишь, мама?

Она молчала потому, что все еще не могла отойти от шока, вызванного этой новостью,

не могла поверить, когда ей донесли об этом. Что происходит в ее доме? Мир

перевернулся и похоронил под собой спокойную, нормальную, достойную жизнь. Как же

она радовалась, когда наконец смогла избавиться от Шакры! Думала, что покой наконец

воцарится в ее доме и сплетники всех мастей оставят ее семью в покое и найдут себе

для промывания костей какой-нибудь другой, более подходящий объект. Но как же она

жестоко ошибалась… Что происходит с ее мальчиком? Что он, в конце концов, вытворяет?

Неужели эта женщина имеет над ним такую власть, что он готов поступиться всем,

только чтобы заполучить ее в свои руки? Кажется, оба ее сына сошли с ума...

— А чего ты хочешь услышать от меня, сынок?

— Мама, мы любили друг друга… Когда она покинула Хафрак, то я думал, что сойду с

ума... Я ведь так и не смог ее забыть… Я просто смирился, но до сих пор ее люблю. А

теперь она здесь, а я вынужден жениться на мухсинской принцессе…

— Жениться на ней — это твой долг, сынок… и это не обсуждается.

— Я знаю, мама, я и не отказываюсь.

— Тогда чего ты хочешь от меня?

— Шакра — человек, не вещь, не кукла бездушная. Сколько же можно рвать ее из рук в

руки? Почему ты молчишь? Почему не прекратишь этот произвол?

— Потому что Фалах тоже человек и тоже имеет право на счастье.

— Что? О каком счастье ты говоришь? Мама…

— Ты знаешь, о каком…

— Не там он ищет… Она ненавидит его!

— Пройдет время, и она его полюбит, обязательно полюбит… Я знаю, сынок… Я чувствую

это.

— Это невозможно… Он слишком много горя ей принес.

— Ты молод и не знаешь жизни… как не знаешь и женщин, мой мальчик. Любовь и

ненависть всегда рядом, ходят бок о бок друг с другом и