Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

В то же мгновение Танду зажал ей рот рукой.

– Тиша, безумная!.. – шепнул он, оглядываясь на вход в шатёр.

Анджали мотнула головой, Танду убрал руку.

– Я танцевала чёрный танец! – шёпотом закончила Анджали. – И заставила Граху повторять мои движения. Как змея, которая гипнотизирует птицу, и заставляет её идти в разинутую пасть! Он положил ладонь на свою пустую голову и сгорел, как мотылёк над открытым пламенем!

Танду смотрел на неё, не отрываясь. И молчал.

– Благодарю, дорогая жена, ты спасла меня и весь город, – ответила за него Анджали и в сердцах притопнула. – Я оказалась смелее тебя, Танду! И мне совсем не стыдно…

– Князь! Послание от царя Сатвана! – раздалось снаружи.

Танду прижал к губам палец, приказывая Анджали молчать, а сам вышел из шатра.

Вернулся он почти сразу и сказал угрюмо:

– Сатван приказывает немедленно доставить тебя в Куккутарму. Под охраной.

Анджали опять передёрнула плечами, показывая, как она к этому относится.

– Я сам отвезу тебя, – сказал Танду. – И сделаю всё, чтобы защитить. Говорить буду я. А ты, сделай одолжение, прояви в этот раз хоть немного благоразумия. Иначе даже боги тебя не спасут.

54

Возвращение в Куккутарму Танду отложил до утра. Но если Анджали надеялась на ночь нежных признаний и горячих поцелуев, то надежды её не сбылись.

Во-первых, Танду велел ей вымыться и расчесать волосы. Во-вторых тайно послал в город, и посыльный привёз красивые одежды и драгоценные украшения.

– Надень, – сказал Танду уже на рассвете. – За ночь гнев Сатвана должен поутихнуть. Да и наказывать красивую и нарядную женщину сложнее.

– Какой ты предусмотрительный, – сухо заметила Анджали, но сделала всё так, как он велел.

Когда она появилась перед ним, благоухающая чистотой и жасминовой водой, в шёлковых одеждах, с жемчужным ожерельем в три ряда, Танду некоторое время смотрел, не отрывая взгляда и ничего не говоря.

Анджали позволила полюбоваться собой, довольная тем, как вспыхнули его глаза.

– Ну что? – спросила она, не выдержав. – Что ты скажешь Сатвану?

– Сначала послушаем, что он скажет нам, – уклонился Танду от ответа.

Обратно они ехали на той самой колеснице, которую приготовил советник Шанкар для бегства. Танду сам занял место возницы, а его воины ехали поодаль. Поэтому можно было говорить без опаски быть услышанными.

– Если Сатван будет угрожать тебе или мне, – сказала Анджали, когда вдали показались стены, окружавшие Куккутарму, – то я просто сделаю с ним то, что сделала с Грахой. И никто меня не остановит.

– Даже я? – хмуро спросил Танду.

– А ты будешь останавливать?

– Если убьёшь Сатвана, – сказал Танду медленно и раздельно, – то мне надо будет выполнить клятву, которую я дал ему, как царю. Мне придётся убить того, кто посягнёт на его жизнь.

– Не верю, что ты это сделаешь! – вспылила Анджали. – После всего, что было между нами…

– Не сделаю, – признал он. – Но как нарушивший клятву, должен буду убить себя.

– Что за дикие обычаи!

– В городах богов обычаи совсем другие? Не дикие?

– Ладно, не будем спорить, – сразу пошла на попятную Анджали. – Но я не позволю ему причинить нам вред. Даже если ты покорно подставишь голову под его меч!

– Покорно не подставлю, – возразил Танду. – Но говорить с Сатваном буду я. И прежде, чем я поговорю с ним, мне надо будет объяснить всё Пундадари.

Анджали обрадовалась, что он назвал царевну по имени, а не сказал: жена.

Потому что у Танду есть только одна жена. Самая первая. И единственная. Она, Анджали.

– Ты же понимаешь, что я не могу бросить её, – продолжал тем временем Танду. – И мне придётся делить свою любовь между вами поровну.

Анджали стиснула зубы.

Там, возле лотосового озера, было так легко говорить: я согласна быть второй женой, я полюблю твою жену, как сестру.

И как же тяжело принять это сейчас. Особенно когда надо будет полюбить, как сестру, царевну Пундадари.

Нет, царевна не сделала ей ничего плохого. Но и подругами они не стали. И вряд ли смогут стать.

Сестра царя избалована, высокомерна, всё время задирает невесток, смеётся над ними. Она - царской крови, считает себя выше других. А теперь их статус будет равным. Две жены одного мужчины. И вряд ли Танду удастся делить свою любовь поровну.

– Ты всё равно любишь меня больше, чем её, – сказала Анджали, глядя на приближающийся город почти с ненавистью.

Танду молчал довольно долго, но потом ответил:

– Даже если так, я обязан заботиться о ней.

На это оставалось лишь дёрнуть плечом, что Анджали и сделала. Вот только дёргай или нет – от этого ничего не изменилось.

Несмотря на ранний час, городские ворота были открыты.

– Обещай мне, что не станешь вредить Сатвану чёрным танцем, – сказал Танду негромко и быстро. – И обещай, что никогда больше не применишь танец для убийства.

– Почему это?! – недовольно вскинулась Анджали.

– Потому что это низко, несправедливо и недостойно, – произнёс он, глядя вперёд. – Потому что даже убийство Грахи – это нарушение закона справедливости. Не ухудшай свою карму.

– О каком нарушении справедливости ты говоришь! Боги совершили ошибку, даровав этому чудовищу чудовищную силу! Никто из людей не мог противостоять ему! Вполне справедливо, что я победила божественную силу божественной силой! И не понимаю, почему ты не хочешь применять эту силу! Мог бы сам стать царём…

– Ты забываешься! – одёрнул её Танду, повысив голос, а потом добавил совсем другим тоном – тише, почти спокойно: – И ты забываешь, что Граха получил дар благодаря своему упорству и духовному совершенствованию. А мы с тобой украли эти знания. Тайком, как воры.

Лошади несли их всё ближе и ближе к воротам, и Анджали казалось, что ворота – это как бездна, в которую им с Танду предстояло упасть.

– Ты говорила, – продолжал Танду, – что танец тебе нужен, чтобы вызвать любовь. И я согласился помочь тебе. Но теперь ты несёшь не любовь, а смерть. Это пугает. Остановись. Остановись сама, пока ещё можешь это сделать.

Стерпеть это было уже невозможно.