Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

class="p1">– Я, значит, краду знания, – Анджали готова была лопнуть от злости и гнева, – я использую их во вред, а вы с Грахой, значит, такие благородные?! Один пытался завоевать весь мир, а другой обладает страшной силой, но не применяет её из ложной гордости! Мы с тобой – единственные разумные существа в этом отсталом, презренном мире и презренном обществе! Мы с тобой – единственные, кто обладает такой силой, что никто не сравнится с нами! С чего бы нам прятаться и бояться?!

Анджали замолчала, тяжело дыша и вцепившись в край колесницы.

– Выговорилась? – Танду чуть придержал лошадей, чтобы перешли на шаг. – Какая ты гордая. Впрочем, всегда была такой. Что ж, можешь гордиться ещё больше. Потому что теперь на всей земле, да и во всех трёх мирах, ты – единственное смертное существо, которое обладает силой чёрного танца. Я хоть и помню все сто девять каран, но не смогу их повторить. У меня уже никогда не получится поставить ногу на голову. Гибкость суставов не та. Я ведь не занимался танцами с детства. Да и мои солдаты меня засмеют.

Несмотря на серьёзные, даже горькие слова, Анджали не выдержала и прыснула. Танду оглянулся через плечо и тоже улыбнулся.

– Откуда ты узнал? – спросила она.

– Пока ты спала, расспросил пленных.

– Полагаю, моё выступление им понравилось? – Анджали изобразила кокетливое смущение.

– Уверен, они этого не забудут до самой смерти. И… знаешь, это был очень умный и хитрый ход. Если бы ты родилась мужчиной, я бы доверил тебе командовать отрядом в сотню воинов.

– Надеюсь, ты говоришь это не искренне! – Анджали не удержалась и дёрнула его за ухо. – Потому что если бы я родилась мужчиной, ты бы на меня и не посмотрел!

– Всё, шутки закончились, – сказал он. – Мы въезжаем в город.

Колесница проехала в ворота, стражники не остановили князя и царицу, а только поклонились. Некоторые даже бросили копья и щиты и поклонились, упав коленями в пыль.

Громко и пронзительно взревела труба. У Анджали, которая и так чувствовала себя, как натянутая струна, чуть не оборвалось сердце. Она вздрогнула и схватила Танду за плечо.

– Что происходит?!

– Оповестили о нашем прибытии, – сказал Танду. – Ты помнишь? Говорю я. А ты во всём со мной соглашаешься.

– Как я могу согласиться, если не знаю, что ты задумал?

Вопрос остался без ответа, потому что на улицу изо всех переулков вдруг хлынули люди.

Нарядно одетые мужчины, женщины, дети несли цветочные гирлянды. Люди хлопали в ладоши, кланялись и бросали цветы в колесницу и под копыта лошадям.

– Тебя приветствуют, о великий герой! – сказала Анджали шутливо, продолжая держаться за плечо Танду и стараясь скрыть нервозность и волнение. – Это добрый знак.

Женщина с гирляндой нагчампы кинулась к колеснице, схватилась за борт:

– Натарани! Долгих лет жизни! Долгих лет жизни!

Анджали ничего не оставалось, как принять цветы.

А потом кто-то выкрикнул:

– Грахавиджата! Победительница Грахи!

Толпа тут же отозвалась единым воплем, падая на колени в пыль, как и стражники у ворот:

– Победительница Грахи! Долгих лет жизни!

– Они приветствуют тебя, – сказал Танду, сдерживая лошадей, которые заплясали на месте, испуганные таким многолюдным сборищем.

– Быстро же тут разносятся слухи, – кивнула Анджали. – Сразу видно, что город птичьей природы. В курятнике ничего не скроешь.

А люди всё прибывали и прибывали, и уже казалось, что улицы вот-вот лопнут от такого наплыва.

Воинов, следовавших за колесницей, оттеснили, схватили лошадей под уздцы, останавливая колесницу…

– Что они делают?! – закричала Анджали, когда мужчины принялись распрягать лошадей.

– Ничего страшного, – успокоил её Танду. – Они хотят оказать тебе высочайшую почесть.

И правда, отпустив лошадей, мужчины схватились за дышловую ось и сами потащили колесницу по улице, к царскому дворцу.

Цветы летели дождём, потому что их бросали те, кто забрался на крыши домов. Теперь город был таким же разноцветным, как оперенье у петуха.

Душистые лепестки щекотали щёки, губы, запутывались в тёмных прядях волос Танду, и Анджали тихонько стряхивала их, а Танду не замечал.

Ей протягивали для благословения детей, и она касалась их черноволосых и лысых макушек – смущенно, потому что не считала, что её благословение может помочь. Но вокруг были грубоватые, смуглые, прокопчённые солнцем лица, на которых были написаны надежда, восторг, радость. Ничего похожего на утончённые лица гандхарвов из небесных городов, но что-то дрогнуло в груди, и Анджали не заметила, как начала улыбаться.

Колесницу притащили к царскому дворцу, но дальше горожан не пустили.

Танду помог Анджали спуститься, и они вместе вошли во дворец, где их точно так же встретила толпа – теперь уже слуг, придворных и знатных вельмож.

Царь Сатван ждал в главном зале, и здесь же находились царские жёны, советник Шанкар и царевна Пундадари.

Анджали впилась в неё взглядом.

Она обещала, что полюбит её, как сестру… Наверное, если очень постараться, то это получится…

Взгляды женщин встретились, и тёмные глаза царевны вспыхнули. Совсем не восторгом. И не светом счастья.

Точно так же смотрела дайвики Урваши.

– Это чудесный день спасения! – советник Шанкара вышел вперёд, вскинув тощие жилистые руки. – То, что сотворила наша царица Ранджани, наша Натарани, станет легендой! Танец, который она исполнила перед Грахой, помрачил его ум! Этот танец назовут Муктатритья! Потому что в нём были три взгляда, разящие, как три удара, в нём были три чудесные позы, как три драгоценные жемчужины, и он был исполнен в третий лунный день весеннего месяца вайшакха![1] Так и будет записано в царской летописи! Все мы приготовили драгоценные дары для нашей спасительницы, но самый главный дар должен быть получен от нашего царя! Слушайте все! Великий царь Сатван говорит!

Советник с поклоном уступил место царю, и Сатван важно вышел вперёд, приосанившись, держа в руке трость из драгоценного красного дерева, которую использовал только в самых торжественных случаях.

– За спасение города, страны, всего мира от князя Грахи, – начал Сатван, – я дарю своей третьей драгоценной жене три меры! Её вес в золоте, драгоценных камнях и самых редких пряностях!

Придворные и вельможи зашумели, потрясённые такой щедростью. Вторая царица Нирмали захлопала в ладоши, но первая царица Асти так глянула на неё, что она виновато опустила руки.

Царевна Пундадари хлопнула в ладоши