Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир - Е. Лань

Сам же я направился к дальнему павильону, где меня ждал отец.

Гук-Гон Чон Хасо сидел на деревянной веранде, точа свой боевой нож. Звук точильного камня о сталь был размеренным и успокаивающим. Отец был одет просто, его широкие плечи расслаблены, но я знал, что он чувствует мое приближение за двадцать шагов.

— Батюшка, — я почтительно поклонился, остановившись у ступеней.

Отец отложил нож и посмотрел на меня, в его глубоких, проницательных глазах светилась суровая отцовская гордость, которую он редко демонстрировал на публике.

— Присядь, Мин-Хо, — он указал на место рядом с собой. — Завтра ты перестанешь быть просто моим сыном. Ты станешь главой собственной семьи. Защитником.

Я сел, скрестив ноги, чувствуя себя маленьким мальчиком, ожидающим наставлений.

— Я готов, отец. Мой меч будет служить её покою. Я не позволю ни одной тени омрачить её лицо.

Батюшка тихо хмыкнул, доставая из складок халата трубку.

— Твой меч — это хорошо, сын, но с той женщиной, которую ты выбрал, меч тебе понадобится реже, чем терпение и способность вовремя промолчать.

Он глубоко затянулся, выпуская в прохладный весенний воздух кольцо ароматного дыма.

— Твоя мать, Юн Сора, тоже казалась мне хрупким цветком. Я думал, что спасаю её, а оказалось, что это она взяла меня в плен. Лин Сюэ... она выкована из другой стали. Твоя мать прятала свой ум за ленью, а твоя невеста прячет свой ум за ледяным расчетом.

Отец повернулся ко мне и посмотрел так серьезно, что у меня перехватило дыхание.

— Она была главой убийц, Мин-Хо. Она привыкла не доверять никому. Привыкла контролировать каждый вздох. Ты ворвался в её мир и разрушил её правила. Она приняла тебя, потому что твоя чистота ослепила её, но её инстинкты никуда не исчезли.

— Я знаю, отец, — тихо ответил я. — Я вижу, как она проверяет каждый кубок с вином, прежде чем отпить. Вижу, как она садится лицом к двери. Я не собираюсь её переделывать. Я просто буду стоять между ней и дверью.

Хасо удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Запомни главное правило долгой и счастливой семейной жизни, которое я усвоил за эти годы: секрет не в том, чтобы всегда побеждать жену в спорах. Секрет в том, чтобы вовремя кивнуть до того, как она закончит предложение, и притвориться, что её гениальный план спасения мира был придуман ею исключительно ради твоего блага.

— Я запишу это в свой воинский устав, батюшка.

— И еще одно, — отец указал трубкой куда-то в сторону розового сада. — Разберись со своим животным. Если этот меховой мешок завтра съест свадебного гуся во время церемонии, твоя мать прикажет сделать из него ковер, а из тебя — подставку для зонтиков.

Я проследил за его взглядом. Балу, украшенный по случаю праздника гигантским красным шелковым бантом, который делал его похожим на огромный, злой подарок, меланхолично пытался отгрызть кусок декоративной деревянной ограды.

— Я займусь им немедленно! — я вскочил на ноги. — Балу! Оставь в покое священный кедр!

***********************************************************

POV Лин Сюэ

Церемония бракосочетания должна была состояться на закате, в главном внутреннем дворе поместья, украшенном тысячами красных и золотых бумажных фонарей.

Я сидела перед бронзовым зеркалом, чувствуя себя так, словно меня заживо замуровывают в саркофаг из драгоценных тканей.

На мне был традиционный свадебный халат высшей аристократии. Тяжелый, многослойный, багрово-красный шелк был так густо расшит золотыми нитями, изображающими пионы, лотосы и птиц счастья, что ткань почти не гнулась. Длинные, неестественно широкие рукава, концы которых были белыми, скрывали мои руки полностью, лишая меня возможности быстро выхватить оружие.

Это нервировало меня больше всего. Воин без свободных рук — мертвый воин.

Но настоящей пыткой была корона. Массивное сооружение из черного шелка, нефрита, кораллов и жемчуга давило на макушку с такой силой, что мне казалось, мой позвоночник вот-вот осыплется в тапочки.

— Осторожнее, Су-Джин, — прошипела я, когда служанка закрепляла очередную длинную золотую шпильку-пинё, пронзающую мой тяжелый шиньон. — Если ты воткнешь её мне в череп, я испорчу этот прекрасный красный шелк своей кровью.

— Простите, Госпожа! — пискнула девушка, отступая на шаг. — Вы... вы божественно прекрасны. Как настоящая богиня, спустившаяся с небес!

Я посмотрела на свое отражение. На лице — плотный слой белой пудры. Губы накрашены ярко-алой помадой. На щеках и лбу — традиционные красные кружочки ёнджи-гонджи, призванные отгонять злых духов.

«Злые духи сбегут сами, увидев, сколько на мне золота, — мрачно подумала я. — Если я упаду во время церемонии, меня не смогут поднять даже четверо стражников».

Двери тихо разъехались, и в комнату вплыла Леди Юн Сора.

Моя будущая свекровь выглядела ослепительно в своем темно-синем парадном наряде. Она окинула меня критическим, но одобрительным взглядом.

— Сочувствую, дитя, — произнесла она своим фирменным ленивым тоном, обмахиваясь веером. — Я помню свою свадьбу. Этот хварот весит как хороший комплект доспеха. Но есть и плюсы: в нем невозможно сутулиться, и если кто-то попытается ударить вас в спину ножом, лезвие просто застрянет в золотом шитье.

Она подошла ближе и, неожиданно проявив теплоту, нежно коснулась моего плеча.

— Ты выглядишь достойно, Лин Сюэ. Мой сын не мог выбрать лучше. Помни: сегодня ты не глава ордена и не убийца. Сегодня ты — центр вселенной клана Чон. Позволь ему вести тебя. И постарайся не убить никого из дальних родственников, даже если они будут задавать бестактные вопросы.

— Я обещаю проявить максимальное милосердие, Госпожа, — я слегка склонила голову, стараясь не уронить корону. — Никаких ядов, только презрительные взгляды.

— Хорошая девочка, — Леди Сора усмехнулась. — Пора. Твой страж уже извел всех во дворе своим нетерпением.

Выход во двор стал настоящим испытанием на выносливость. Две служанки поддерживали меня под локти, пока я медленно, шаг за шагом, ступала по красному ковру, расстеленному на белом гравии двора.

Закат окрасил небо в багровые тона. Сотни фонарей светились, создавая атмосферу театральной магии, в воздухе пахло благовониями и цветущей вишней.

И там, в конце красной дорожки, ждал Чон Мин-Хо.

У меня перехватило дыхание, и на этот раз не от тяжести платья.

Он был облачен в темно-синий парадный халат жениха, расшитый серебряными облаками и журавлями. Широкий пояс с массивной нефритовой пряжкой подчеркивал его узкую талию и разворот широких плеч. На голове — традиционная шляпа с крылышками.

Мужчина смотрел на меня так, словно я была единственным источником света в сгущающихся сумерках. В его темных глазах плескалась такая концентрированная, обжигающая любовь и преданность, что все мои страхи, вся моя шпионская паранойя растаяли, как утренний туман.

Я подошла к нему.