Не ложися на краю - Галина Нифонтова

уезжали на море. Там иностранцы разговаривали с русскими, сильно коверкая слова. Это всегда забавляло Настю, особенно когда она была ещё ребёнком. Но сейчас ей было совсем не до смеха…

— Не… не… — послышался невнятный ответ Анастасии.

Она не могла говорить, на скаку ударяясь животом и грудью о спину лошади. Девушка отрицательно покачала головой. Кочевник, стуча пластинами, пришитыми к верхней одежде, похожей на шубу, но мехом вовнутрь, ловко поднял Настю и усадил её на коня перед собой. От головокружения она схватилась связанными руками за гриву скакуна, пытаясь не упасть. Правой рукой мужчина держал вожжи, а левой прижимал к себе девушку. В полном молчании они продолжили скакать по окраинам леса и лугам, пока спустя несколько часов не остановились на поляне, скрытой со всех сторон труднопроходимой лесной чащей.

«И где это носит моего оборотня? Как меня догонять — он туточки уже через несколько минут, а как спасать от кочевников, так его нет уже несколько часов…» — вздохнула Анастасия, думая о Лучезаре.

Девушка нахмурилась, осматривая временное пристанище кочевников. На поляне стояло несколько серых шатров, между которыми горели костры. Лошади были привязаны к деревьям. Всадник остановил коня, спешился и, не церемонясь, стащил Анастасию.

— Как тебя зовут? — приподнял за подбородок лицо девушки, пощупал белые волосы, осматривая её, как лошадь на торгах.

— Беляна, — сухо ответила Настя, думая о том, что у неё совсем нет желания с ним беседовать и что-то объяснять.

— Иди, — вождь кочующего племени подтолкнул девушку вперёд.

Она не стала спорить и, осматриваясь, шла рядом с мужчиной. Вокруг было много воинов, они сидели у костров и разговаривали на непонятном Насте языке. Одни чинили оружие, другие «зализывали» раны после очередного нападения на местных жителей. Многие из них были одеты, как мужчина, похитивший Анастасию — меховая круглая шапка с зауженным верхом и тёплая одежда, похожая на тулуп. Только выглядела она проще, и металлических защитных вставок было намного меньше, их заменяла грубая кожа.

Мужчины слегка кланялись, когда предводитель проходил мимо, и обращались к нему словом — хан. Настя пыталась понять, кто они такие, вспоминая историю.

«Да кто на древних славян только ни нападал…» — мысленно рассуждала она, замечая на себе сальные взгляды мужчин. — «Хоть то же монголо-татарское иго взять. Этого, в доспехах, тоже ханом зовут. Но всё-таки нет… Думаю, что это племя какое-то другое. Более древнее, что ли. Да и поселение наше было бы тогда более развито. А хотя, зачем я думаю об истории, ведь этот мир не может быть нашим прошлым. В нём не должно быть оборотней и колдовства…» — Анастасия длинно выдохнула, морщась от боли в запястьях. Грубая верёвка болезненно впивалась в кожу, не оставляя девушке даже надежды на попытку освобождения.

Глава 24

Пока они шли к центральному, самому большому шатру, Настя увидела пленённого кузнеца Ждана и ещё нескольких людей из своего поселения. Побитые мужчины были привязаны к деревьям, испуганные девушки обслуживали воинов, подавая им еду у костров. Перед Анастасией появился кочевник, который за волосы тянул женщину в ближайший шатер. Она кричала и плакала, вырываясь из рук насильника, но тут же получила по лицу и упала на землю. Когда мучитель хотел пнуть непокорную пленницу, Настя, не думая, бросилась на него, отталкивая связанными руками от беззащитной женщины. Захватчик отошёл на пару шагов назад и рассмеялся над поведением белой девицы-невольницы.

— Настя! Спаси меня, молю тебя! — захлёбывалась слезами Красава, которая помогала лечить раненых в жилище старосты и всегда обращалась к ней пренебрежительным тоном.

Женщина с ссадиной на щеке и кровью под носом отползла назад, прячась за Анастасию, и в страхе обняла её за ногу.

— Не подходи! Не смей трогать её! — Настя подхватила валявшийся под ногами камень и приготовилась драться.

Кочевник разозлился, что-то презрительно выкрикнул и потянул длинный нож из-за пояса. Его тут же остановил главарь, всё это время с любопытством наблюдавший за девушкой. Он на непонятном языке рявкнул на воина, тот спрятал нож, поклонился, бросил злой взгляд на бешеную девицу и пошёл прочь.

— Принеси еды, — приказал хан лежащей на земле плачущей женщине, схватил Настю за шиворот, выбил камень из её рук и повёл за собой.

Грубо затащил в свой шатёр и кинул на землю, которая была покрыта толстой грубой тканью, напоминающей Насте старый цветной палас.

— Знай своё место, женщина! — рассерженно рявкнул на неё хан.

«Господи, как мне это надоело… Хочу обратно в свой мир», — подумала Настя, пытаясь морально себя подбодрить.

Она потёрла ушибленный локоть и собиралась встать на ноги.

— Я позволял подняться? Или тебя укоротить на голову?

«Вот козлина-то…» — девушка метнула на предводителя кочевников суровый взгляд, но всё же решила не испытывать судьбу и осталась сидеть на коленях.

Хан снял верхнюю одежду и бросил на сундук. Прошёл мимо девушки, в чаше с водой умылся и сел по-турецки на возвышении, застеленном мехами. Анастасия посмотрела на него исподлобья снизу вверх, продолжая молчать. Кочевник остался в портах, высоких сапогах и одежде, похожей на толстый цветной халат ниже колен. Мужчина скинул чёрную косу с плеча, поставил ладони на бёдра, прищурил и без того узкие тёмные глаза и стал осматривать странную девушку.

— Запомни, беловолосая, от моего желания зависит — будешь ли ты дальше жить или отправишься в подземный мир.

Анастасию очень раздражал этот напыщенный варвар, она чувствовала, что ещё чуть-чуть — и начнёт агрессивно скалиться, точно так же, как Лучезар в обличье волка. Мысли о мести за смерть Добрана и Голубы не давали ей покоя сильнее, чем угрозы хана.

— Говори, куда ушли твои люди и почему не вернулись мои воины?

— Может, тебе ещё сказать, где танки спрятаны?

— Всё говори, что знаешь, — мужчина не стал спрашивать, о чём речь, лишь задумчиво повёл тёмной бровью.

Девушка рассмеялась, но резко умолкла и приподняла руки.

— Не могу говорить, верёвка больно натирает, аж зубы сводит.

Хан усмехнулся и поманил её к себе пальцем. Настя встала на ноги и подошла к мужчине.

— Я разве разрешал…

— Извини. Рождённый ходить — ползать не умеет.

Мужчина достал нож из-за пояса и, улыбаясь, разрезал верёвки на запястьях девушки.

— Кто ты, дева? Я таких раньше не видывал.

— Ещё бы! И не увидишь. Я одна такая у мамы — волчья ягодка. А откуда ты знаешь язык славян?

— Жила у меня дева, одна из ваших, только из другого поселения.

— Жила?

— Убил её.

— За что? — внутри девушки, вместе со страхом, всё больше рос