Безупречная - Анастасия Аристова

что ты не достойна.

Слезы защипали глаза.

— Умная девочка, — старуха погладила меня по голове, как ребенка. — Но послушай старуху. В этом мире так мало настоящего. Так мало того, ради чего стоит жить. И когда оно приходит — не отталкивай. Держись. Даже если страшно. Даже если кажется, что ты сломаешься. Потому что потом, если потеряешь, будешь жалеть всю жизнь.

Она помолчала, добавила тише:

— Он не бросит тебя, Эвелин. Он — твой. А ты — его. Неважно, что сделал с твоим телом отец. Неважно, сколько шрамов у тебя на душе. Зверь не ошибается. И если он выбрал тебя — значит, ты достойна. — Она укрыла меня одеялом.

Спустя несколько минут вернулся Ян.

— Вот, — он протянул две ровных палки Сибил.

Та взяла их, оценивающе покрутила в руках, кивнула.

— Сойдёт. Помоги мне перевернуть ее на спину. — услышала я и зажмурилась.Не готова сейчас была смотреть на Яна. Он снова бережно перевернул меня.

Сибил принялась фиксировать сломанную ногу, прокладывая палки вдоль бедра и бинтуя их плотно. Хоть мои глаза и были закрыты, но я чувствовала как он смотрит на меня.

Когда ведьма закончила, он тихо произнес:

— Спасибо.

Бабуля тяжело поднялась с матраса.

— Спасибо сыт не будешь, иди в лес и наруби дров. Я пока обед приготовлю. Эвелин нужен отдых, она вот-вот уснет. Не переживай.

Глава 36. Выбор

Ян

Вернулся, когда уже начало вечереть. Дровяник Сибил я восполнил полностью — нарубил с запасом, на неделю, а то и больше. Пока работал топором, то и дело вслушивался в лес. Каждый треск ветки, каждый хруст снега заставлял сердце пропускать удар. Слишком легко. Нас не нашли, это казалось непонятным. Это пугало больше, чем погоня. Значит, Михаил что-то замышлял. Я был уверен он не бросит поиски. Надо уходить и не только поэтому, раны Эвелин надо лечить, а не ждать когда станет хуже.

Закончив я вошёл в дом, увидел, что Эвелин мирно спит. В избе пахло вкусно — по овощным и мясным ноткам я сразу понял, что старуха приготовила рагу.

— Сибил, дровяник полный, — произнёс я, стряхивая снег с плеч.

Она повернулась ко мне, не отходя от печи:

— Замечательно, спасибо тебе, сынок. Сейчас будем ужинать.

Я помыл руки, сел за стол, но есть не спешил. Взгляд то и дело возвращался к Эвелин, к её бледному лицу, осунувшимся щекам.

— Сибил, нам с Эвелин нужно возвращаться в моё поселение. У нас есть врачи, оборудование… Я опасаюсь как бы ей хуже не стало. Здесь ее не чем лечить. — я замолчал, подбирая слова. — Ты можешь чем-то помочь? Можешь что-то посоветовать?

Старуха посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом.

— Я думала, ты уже и не спросишь, — ответила она, отставляя чугунок в сторону. — Есть одно место. Старая научная станция в горах. Законсервирована еще двадцать лет назад.

Она указала в окно на гору, чей силуэт темнел на фоне багрового заката.

— Вон она. Подниметесь на вершину — увидите. Не ошибетесь. Там должна быть взлётная площадка. И техника — старые, но летные флайджеты, может, даже вертолёт. Владелец станции был богатым человеком, любил роскошь.

— Сколько идти?

— Дня два с учетом того, что Эвелин не ходит и тебе придется как то ее нести. Может, три. — Сибил нахмурилась. — Но я бы советовала вам выйти как можно раньше. Снегопады в этом году ранние, скоро нас здесь завалит. А с ногой Эвелин нужно решать вопрос быстро. С этим я с тобой согласна. При такой травме нельзя тянуть. Перелом бедренной кости — это не шутка. День промедления — и она может остаться инвалидом.

Я поджал губы. Как раз это я понимал хорошо.

— Только я не понимаю, — я перевёл взгляд на спящую Эвелин. — Она вколола себе что-то перед побегом. Обезболивающее и… что-то ещё, она сказала, что вколит мне наноботов. А значит и себе должна была. Почему они не помогли ей? Почему она до сих пор так плоха?

Сибил пожала плечами:

— Это тебе у неё самой надо спросить.

Я кивнул.

— Значит, выступаем на закате, — сказал я, поднимаясь. — Сибил, я у бани заметил большие сани. Могу я их позаимствовать? После того как вернусь в поселение, обязательно пришлю кого-нибудь их вернуть. И с гостинцами.

Старуха неожиданно громко рассмеялась:

— А ты хитрый кошак! Всё приметишь, всё заметишь. — Она склонила голову набок, и в её глазах заплясали искорки. — Бери. И да, обязательно присылай кого-нибудь. А то одной здесь скучно.

Она встала, поставила передо мной чашку с рагу и кружку травяного отвара.

— Ешь. А я спать пошла. Утомили вы меня, старую.

Я молча кивнул, но когда она уже направилась к своей кровати, вдруг спросил:

— Сибил, а почему станция заброшена? Что там случилось?

Ведьма обернулась на пороге. Секунду она смотрела на меня изучающе, потом махнула рукой:

— Ходят слухи, что владелец вляпался в какие-то темные дела с какими то артефактами. Станцию законсервировали, а потом забыли. Сейчас она во владениях государства, Спарты. Но, она слишком высоко расположена, слишком неудобно, слишком дорого поддерживать и охранят. — Она помолчала, потом добавила тише: — Говорят, там и сейчас кое-что осталось из того, что лучше не трогать. Но тебе, оборотень, бояться нечего. Ты и сам — тот ещё артефакт.

Она усмехнулась собственной шутке и скрылась за ватным одеялом.

Я быстро съел рагу, почти не замечая вкуса. Еда была просто топливом, энергией для тела, которое требовало отдыха, но не могло его себе позволить. Пока жевал, взгляд скользил по спящей Эвелин. Её дыхание стало чуть ровнее, чуть глубже — мазь и отвар делали своё дело, давая организму передышку. Но передышка — это не лечение.

Я вышел на крыльцо, вглядываясь в гору, куда указала Сибил. Ночь уже спустилась на лес, и вершину почти не было видно — лишь смутный, тяжелый силуэт на фоне звёздного неба. Идти в темноте по незнакомой местности с раненой — самоубийство. Мне следовало отдохнуть. Хотя бы несколько часов на сон — и выдвигаемся на рассвете.

Вернувшись в избу, я лёг рядом с Эвелин, аккуратно прижимаясь к ней, чтобы не потревожить её раны. Всю ночь я скорее дремал, чем спал — чутко вслушивался в её дыхание, следил за