Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

Я вздохнула и начала теребить край мягкого пухового одеяла. Оно было таким пышным, что казалось, могло поглотить меня целиком.

– Карл знал. Теперь никто не знает.

– Эви, мне жаль, что ты потеряла отца, – ее голос дрогнул, в нем зазвучала неуверенность. Раньше она была бы рядом. Держала бы меня за руку, плакала вместе со мной, чувствовала мою боль, делила ее, пыталась облегчить. Теперь же она обходила ее стороной. – Я знаю, ты пыталась сбежать, уехав отсюда, но…

– Я понимаю. Мне не убежать от этого, куда бы я ни поехала. Я знаю. Но мой отец не хотел, чтобы кто-то знал. Думаю, это был его способ дать мне шанс начать все с чистого листа.

– А теперь он ушел, оставив в завещании условия, которые лишают тебя возможности начать все с чистого листа? – спросила она, выпытывая информацию, которую я обещала Деклану не разглашать.

– Всего лишь год, Тон.

Она вздохнула.

– Тебе не следовало этого делать. Тебе даже не нужно было переезжать. Ты сделала это ради меня. Я знаю.

– Это неправда. Я…

– Ты бы никогда не ушла из студии мамы, Эви, – перебила она. – Тебе нравилось там преподавать. И тебе никогда не было важно, что они о тебе говорили. Этот город всегда казался настоящим цирком.

Я сжала переносицу, чувствуя, как подступает головная боль.

– Это неважно.

– Это важно! – она крикнула в трубку, а затем глубоко вдохнула. – Со мной все в порядке. Просто прекрати все, что ты делаешь, и возвращайся домой. Мне уже все равно, увижу ли я тебя здесь, но ты не можешь просто сидеть там, несчастная, думая, что город простит меня, если тебя не будет. Я справлюсь.

– Ты уверена? – спросила я, потому что моя подруга не смотрела на меня уже год. Она намеренно избегала меня, а потом я стала избегать ее, когда пресса начала преследовать нас обеих.

– Мне становится лучше, – тихо призналась она. – Это тяжело, но я справляюсь.

– Мама сказала, что ты заходила. Я звонила, но ты не ответила.

Я услышала, как ее голос дрогнул.

– Да, – она прочистила горло. Эта тишина. Раньше я любила ее в наших отношениях. Пространство между нами всегда было таким комфортным. Теперь же оно было наполнено болью, виной, сожалением и отчаянием. – Он скоро выйдет. Ты не думала позвонить ему?

– Нет, – вырвалось у меня, наполненное ненавистью, отвращением и разочарованием. – Я же говорила тебе, что не стану.

– Тебе стоит. Ты не можешь позволить ему отнять и это. Если позвонишь и все выяснишь, будет лучше. А если он все еще злится на тебя? Энди уже отнял у тебя слишком много.

– Например, нашу дружбу?

Она замолчала. Тишина стала еще гуще.

– Да, – наконец вздохнула она. – Если этот парень что-то для тебя значит, тебе нужно рассказать ему наш секрет. Потому что он скоро перестанет быть секретом.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Не прошло и двух минут, как Деклан появился в дверях спальни, держа в руке синюю футболку. Но она выскользнула у него из пальцев, когда он увидел то, что было на экране его телефона. Мои часы HEAT запищали на тумбочке, и мне даже не нужно было смотреть на них, чтобы понять, что он читает.

Пресса сделала свое дело. Выражение его лица говорило само за себя.

– Это правда? – Он поднял телефон. Мое лицо было повсюду.

Заголовок гласил: «Эверли Белафонте: Один обман за другим».

26. Эверли

– Я НЕ ЗНАЮ, что написано в статье, Деклан, – я попыталась говорить спокойно, сдерживая дрожь в голосе. – Поэтому не могу сказать. Я ее еще не читала.

Он быстро пересек комнату, как только я начала вводить заголовок, решив прочитать все сама, но он выхватил телефон из моих рук.

– Нет, – его голос эхом прокатился по комнате, звуча так гневно, что я поняла: он чувствует себя преданным и разъяренным. Затем он отошел, положил наши телефоны на комод и повернулся ко мне. Ярость, казалось, отражалась от стен, раскаляла воздух вокруг нас. – Расскажи мне, что произошло. Кто такой Эндрю Балдек?

Имя моего бывшего, произнесенное им, звучало неестественно, отвратительно. Такое ощущение, будто его произнесли с намерением оскорбить. Мне стало плохо.

– Это человек из моего прошлого. Мы не будем это обсуждать…

– Эверли, правила изменились. Прошлое стало частью настоящего. А на самом деле оно всегда было частью твоего настоящего.

– Я… я не знаю, что написала газета, но могу предположить, что они изобразили меня лгуньей, той, кто выдумала историю, потому что я была брошенной любовницей.

– Это. Правда? – снова спросил он, и мое сердце сжалось, потому что я не могла понять, что именно он имеет в виду.

– Что, что я была брошенной любовницей? – Я подняла на него взгляд, ощущая, как мое горло сжимается, а глаза наполняются слезами. Эмоции, которые я так долго сдерживала, наконец, вырвались наружу. – Или то, что они написали, что меня приковал к кровати бывший, который сначала напал на мою лучшую подругу, а потом на меня, – это ложь?

Деклан не вздрогнул. Но пламя в его глазах разгорелось и будто охватило всю комнату после моих слов.

– Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Это правда?

– Самое печальное, Деклан, что я действительно не знаю. – Мне хотелось исчезнуть, не отвечать, но все те, кто, как я думала, будут на моей стороне, кто должны были быть моими друзьями, отвернулись. Я так долго играла свою роль, что теперь снова проглотила боль и обиду, тихо сказав: – Историю так искажали последний год, что я сама уже не уверена. Единственная часть этих рассказов, которая обычно правдива обо мне, – это та, которую они называют ложью. Я не знаю, что они написали сегодня, но это не имеет значения. Я получила столько справедливости, сколько система позволила, а остальное – это то, во что ты хочешь верить, в соответствии с твоей репутацией и версией событий. Ты более публичная фигура, чем я. Так что если новости порочат твое имя, я могу сделать заявление…

– Хватит. – Он покачал головой, закрыл глаза и сжал переносицу. – Просто, черт возьми, хватит.

Он схватил телефон, глубоко вздохнул и с решимостью подошел ко мне. Наклонившись, он схватил одеяло с обеих сторон и обернул его вокруг меня, словно создавая кокон, притянул меня к себе, посадив на колени, как если бы хотел защитить меня своим телом. Затем он вытянул телефон передо мной.

– Я дам тебе прочитать, но только один раз. После этого я поручу