Десятый стежок - Джейн Джонсон

с головы до пят закутанная в белое, что-то неспешно стирала в маленьком цинковом тазике; она подняла голову и без всякого любопытства посмотрела, как мы проезжаем мимо, а потом вернулась к своему занятию, ничем не выразив удивления. По всей видимости, длинный «мерседес» был нередким гостем этого убогого квартала.

Затем, почти так же внезапно, машина снова оказалась на основной магистрали, и трущобы исчезли в клубах пыли. И через несколько минут мы уже ехали по вполне современному городу, среди кремово-белых невысоких многоквартирных домов, витрин магазинов, рекламных щитов и светофоров, на которые тут, кажется, никто не обращал никакого внимания. Вой автомобильных сигналов стоял просто оглушительный. Каждый, видимо, полагал, что любая пробка, любой затор, любой неудачный маневр – чья угодно вина, но только не его самого. Транспорт, двигавшийся в десять рядов, на каждом значительном перекрестке сливался в смертельно опасное месиво. Если у кого-то не работал клаксон – да если и работал, – водитель высовывал голову в окно и выдавал для сведения других участников движения настоящие перлы красноречия и основ правил дорожного движения. Трехколесные велосипеды, над передними колесами которых торчали громоздкие коробки с грузом – рыбой, овощами, металлоломом, – выписывали извилистые траектории между машинами и автобусами. Нередко какие-то самоубийственно настроенные прохожие тоже влезали в эту дикую толчею, но мы слишком быстро проносились мимо, чтобы я успела заметить, остались бедняги в живых или нет. Мы проезжали мимо сверкающих отелей, роскошных бутиков, салонов, гордо выставивших на обозрение лучшие машины, дизайнерские кухни, телевизоры с плоскими экранами… Все трое мужчин, сидевших спереди, были заняты обычными, судя по всему, для такой дорожной ситуации делами: выкрикивали проклятия, размахивали кулаками, тыкали пальцами и хватались за обереги и амулеты, подвешенные к зеркалу заднего вида и дико качавшиеся на ходу.

Воля Аллаха оказалась такова, что я прибыла на вокзал Каса-Порт в целости и сохранности и как раз вовремя, чтобы поспеть на поезд в Рабат. Мой водитель – его звали Хасан – оказался настоящим сокровищем. Он продрался сквозь жуткую очередь к кассе, чтобы выкупить мой billet simple[45], уговорил охранника пропустить его за оградительный барьер на перрон, дотащил мои чемодан и сумку до самого вагона, нашел мое место и засунул багаж на полку над моей головой. И долго тряс мне руку.

– Бессалама[46], – сказал он мне на прощание. – Аллах ихфдек. Dieu vouz. Храни вас Господь.

Наотрез отказался от чаевых и оставил меня в полном недоумении. Я тупо смотрела ему вслед, удивленная и благодарная.

Пассажиры моего вагона были в основном деловыми людьми, если судить по количеству портфелей, атташе-кейсов и ноутбуков, выставленных на всеобщее обозрение. Среди них было на удивление много женщин, причем некоторые были одеты в европейское платье и даже с непокрытыми головами, а другие – в длинные, до пят, хламиды пастельных тонов и в хиджабы. Макияж у них был чрезвычайно обильным – тональный крем на все лицо, пудра, губная помада и карандаш, толстый слой туши на ресницах, тени, румяна, подведенные брови, – при этом весьма умело наложенным. И все были в изящных туфельках на высоких каблуках. Они исподтишка изучали меня. Бедная женщина, едет одна! Ни детей, ни следа обручального кольца, да и одета совсем не элегантно – неужели она совсем лишена чувства гордости, если носит такие старые джинсы и уродливые спортивные туфли, неужели совсем не пользуется косметикой? И как бы скоро они ни отворачивались, я мгновенно распознавала и прочитывала все эти их мысли.

Мужчины улыбались мне вполне доброжелательно; вероятно, в их глазах я тоже выглядела достойной сожаления. Один молодой человек, решив похвастаться, как хорошо владеет английским, спросил, в первый ли раз я приехала в его страну, что я о ней думаю, есть ли у меня где остановиться в Рабате, потому что его семья будет счастлива приютить меня в своем доме. Я сообщила ему, что это мой первый визит сюда, то немногое, что я успела здесь увидеть, показалось мне очень интересным, и что я рассчитываю увидеть гораздо больше, и что да, спасибо, мне есть где жить в Рабате. И увидела, что он огорчился.

– Но если вам понадобится гид…

– Это тоже уже организовано.

Он уставился на меня честным и открытым взглядом:

– С гидами здесь, в Марокко, нужно быть осторожной. Они иногда оказываются совсем не такими, какими кажутся с первого взгляда. Я хочу сказать, не всем следует доверять, вам могут сообщить много лживых сведений. А это очень опасно для леди, которая путешествует одна, сама по себе.

Женщина, сидевшая напротив, перехватила мой взгляд, и мы несколько мгновений смотрели друг другу прямо в глаза. Потом она отвернулась.

– Спасибо за добрый совет, – сказала я, улыбаясь. И чтобы показать, что разговор окончен, достала из сумки путеводитель и погрузилась в его изучение, хотя нервы были натянуты до предела. Я чувствовала на себе его взгляд – это было словно физическое касание, так что у меня мурашки по коже побежали. «Он всего лишь хочет проявить дружелюбие, – яростно твердила я себе, – просто заботится о моем благополучии».

Я вышла в коридор и набрала номер Элисон.

– Привет. Я уже тут.

– Где это «тут»?

– В поезде, идущем в Рабат. Прибуду туда минут через двадцать.

– У тебя все в порядке?

Слышать голос кузины было очень приятно, это меня несколько взбодрило. Долю секунды я думала над ее вопросом, чувствуя себя полной дурой из-за собственной паранойи. Потом улыбнулась:

– Да, отлично. Люди тут очень милые и доброжелательные. А у тебя как дела?

– Прекрасно. Я как раз собиралась тебе звонить. Тут произошло нечто совершенно необыкновенное. Мы кое-что обнаружили – ты не поверишь, это связано с записями в книжке Кэтрин.

В затылок будто впились тысячи иголок. Элисон сказала что-то, но я не расслышала.

– Что? Повтори, я не слышу!

– Извини, это Майкл. Передаю ему трубку.

Пауза.

Потом голос Майкла, с другого континента:

– Джулия?

Я закрыла глаза, вспомнив наш последний разговор.

– Пошел бы ты… – тихо сказала я.

– Что? Джулия, тебя плохо слышно. Слушай, тебе срочно нужно вернуться – бери билет на завтрашний утренний рейс, мы с Анной возместим все расходы. Нам очень нужна эта книжка, ты не поверишь, что мы тут нашли…

– Пошел бы ты!.. – звучно сказала я и отключила телефон. Сердце бешено колотилось.

* * *

Солидный мужчина среднего возраста в форменной куртке носильщика и широких штанах дожидался меня в главном зале вокзала Рабата; в руке он держал картонку с надписью «МАДАМ ЛОВЭ». Я прошла было мимо, но тут меня осенило. Едва сумела справиться с приступом смеха, тут же