Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

Она вылетела на пустую прогалину, такую же безжизненную, усыпанную сухими сосновыми иглами, как и всё вокруг, и не смогла ступить ни шагу дальше, скованная увиденным.

На прогалине стояла вештица. Сухая и серая – скелет, обтянутый кожей. Её волосы, когда-то рыжие, а теперь грязные, ржаво-бурые, служили ей платьем и волочились по земле, собирая иглы и ветки. Мутные болотно-зелёные глаза смотрели на Иглу, и в глазах этих читался бесконечный, мучительный голод. Вештица открыла рот, обнажая гнилые зубы и блестящий, влажный язык. Губы тут же пошли трещинами и засочились чёрным. Вештица захрипела, медленно, рывками, будто каждое движение давалось ей с трудом, подняла костлявую руку, приложила два пальца к губам.

– Лежать тебе здесь, сестра, – прошипела она, прикладывая ладонь к сердцу, и другой рукой указывая на вырытую рядом с ней яму, которую из-за тумана Игла заметила не сразу.

– Что ты сказала? – выдохнула Игла, думая, что ослышалась. Вештицы обычно не разменивались на слова. Вештица захрипела и в мгновение ока оказалась подле Иглы. В нос ударило её зловонное, полное могильной гнили дыхание. Игла хотела было отпрянуть, но вештица схватила её за запястья, сжала так сильно, что Игла вскрикнула, рванулась пленённой птицей, но лишь причинила себе ещё больше боли.

– Лежать тебе здесь, сестра, – повторила вештица. Они с Иглой были одного роста, оттого испуганные зелёные глаза Иглы смотрели точно в такую же зелень глаз вештицы, подёрнутую пеленой смерти. – Вместе со мной.

Вештица дёрнула Иглу на себя, так сильно, что та не удержалась на ногах, упала, и тогда вештица схватила её за косу и поволокла по земле. Игла закричала, хватаясь за голову, чтобы хоть немного ослабить боль. Попыталась встать, но её тут же толкнули, и она кубарем скатилась в выкопанную яму.

– Нет! Нет! Стой!

Игла завопила, когда вештица навалилась на неё сверху, накрыла своим телом, – тяжёлым, будто могильная плита, хотя сама была лишь грудой костей, – вдавила во влажную землю, которая сразу же, будто болото, начала поглощать Иглу, затягивая в своё мёртвое чрево. Земля посыпалась сверху, забилась в нос, лицо, глаза. Игла закричала, но не смогла даже пошевелиться, скованная смертью.

– Лежать тебе здесь, сестра, – хрипло пропела вештица, серой рукой накрыла лицо Иглы и вдавила его в землю, лишая возможности дышать. Игла предприняла последнюю попытку вырваться, но уже было слишком поздно. Её целиком погребла под собой земля.

– Игла? Игла! – Кто-то схватил её за руку. – Очнись, дикая!

Игла распахнула глаза. Забрыкалась, пытаясь выбраться из могилы, к свету. Закричала, когда чьи-то руки оплели её подобно хищным корням.

– Всё хорошо, дикая. Это я! Это Дар! Посмотри на меня, посмотри.

Игла, тяжело дыша, попыталась найти в темноте знакомые золотые глаза. Почему так темно? Она… они… Золото глаз согрело её, подобно солнцу, обещая, что она больше не на дне могилы, и Игла замерла, пытаясь понять, что случилось. Дар сидел на земле и держал её на руках.

– Тут… – выдохнула она, всё ещё не веря, что снова может дышать. – Тут вештица, она закопала меня. Она…

– Вештица? – Дар огляделся. – Тут никого нет. Всё хорошо.

– Нет! Я же… – Игла села. Это была всё та же лесная прогалина, только погружённая в ночь. Рядом не было ни вештицы, ни ямы, в которую она закапывала Иглу. Неужели ей всё это почудилось? – Я же видела… чувствовала. Она пыталась убить меня.

Дар взял её лицо в ладони и осторожно повернул к себе.

– Ты холодная как лёд. Должно быть, потеряла сознание и пролежала тут не один час.

– Нет, я только что… я же только пришла… – пробормотала Игла, хотя и понимала, что что-то не сходится. Вокруг уже стемнело.

– Тебя не было несколько часов, и я забеспокоился. Мяун сказал, что ты вышла со двора. Сперва я подумал, что ведьму лесом не напугать, но, когда ты не вернулась к закату, пошёл тебя искать.

– Ты? А Светозар…

– Мы ему ничего не сказали, чтобы он от волнения не обрушил пещеру нам на головы. Надеюсь, ты не против? – Дар встал и протянул Игле руку. Она приняла помощь, поднялась на ноги, но тут же покачнулась вслед за слетевшим со своего места миром, и Дару пришлось придержать её за талию. – Держу.

– Прости. – Игла вцепилась в его плечи, пытаясь устоять. – Голова закружилась. Значит, когда ты меня нашёл, тут никого не было? – Игла снова начала оглядываться в поисках вештицы и злополучной ямы.

– Ни души. Но меня беспокоит другое.

Игла повернула голову к Дару.

– М?

– Ты упала в обморок и… – Дар коснулся волос у лица Иглы, легко, будто боясь ненароком поранить, провёл пальцами к уху и вытянул из косы серую прядь. – Боюсь, Светозар отнимает у тебя слишком много сил.

– Я… – Игла взяла прядь и удивлённо погладила её, не веря, что та настоящая. – Я что, поседела?

– Пока только одна прядь, но если не вернуть Светозара в шкатулку…

– Этого не будет, – отрезала Игла, высвободилась из объятий Дара и отступила на шаг, разрывая нечаянную близость. – Я не могу так с ним поступить. Не могу запереть его в темноте. Ты сам говорил, что это жестоко. Или уже забыл?

– Это было до того, как…

– Вопрос не обсуждается, Дар. Это моё решение и моя седая прядь. – Игла заправила её за ухо. – Лучше давай вернёмся, пока нас не хватились.

Она уже направилась в сторону пещеры, когда голос Дара мурашками пробежался по позвоночнику.

– Ты вольна поступать так, как знаешь, но если я увижу, что всё зашло слишком далеко и он угрожает твоей жизни, я своими руками запихну этот чёртов кулон обратно в шкатулку.

Игла резко обернулась, закипая протестом.

– Ты не посмеешь.

Дар сверкнул глазами и сказал спокойно и решительно:

– Ещё как посмею. Пусть даже ты возненавидишь меня за это.

С этими словами он прошёл мимо Иглы и направился дальше.

– Идём. Ты права, лучше вернуться, пока нас не хватились.

Игла собиралась оплевать его с головы до ног, но не нашлась, что ответить – так сильно её поразили его слова. В них было столько непреклонности, силы и одновременно смирения, что она совершенно не поняла, какие чувства захватили её в тот момент. Одно она знала точно: ничего, что она могла бы сказать, не изменило бы его решения. И он обязательно сделает то, что обещал, какую бы душевную боль это ей ни причинило. Это было жестоко. Она должна была накричать на него, обругать последними словами. Но она молчала, глядя на удаляющуюся спину. А