Эти вечные кости - Мэгги Ферн

— Вы были неразлучны. Я ненавидел это.

Я хочу улыбнуться, но улыбка не появляется — словно мышцы атрофировались.

— Он обрывается…

Я знаю почему, мне не нужно спрашивать. Они поссорились, она… я сказала ужасные вещи, а затем умерла, оставив его снова одного. Боже, на столько лет. Кто заботится о нём, когда меня нет рядом?

— Ты умерла той ночью в хижине. Нефилим вернулся за твоими вещами. Я удерживал его, напал на него, поэтому это заняло гораздо больше времени, чем должно было. — Он тяжело сглатывает, словно проталкивает слова через горло. — Ты пошла открыть дверь, чтобы впустить его, и споткнулась о свои юбки. Такая глупая, нелепая случайность. Ты просто споткнулась… но когда упала, ударилась головой о дровяную печь. В одно мгновение тебя не стало. Твои последние мысли были обо мне… это было одним из самых тяжёлых. Ты умерла, думая, что я…

— Я умерла, любя тебя. Я собиралась вернуться.

Его глаза наполняются болью, одинокая тёмная слеза скатывается по щеке.

— Я всё ещё слышу крики Нефилима, когда он пытался удержать твою душу в теле. Я знал… знал ещё до того, как добрался до хижины. Это было внутренним разрывом в моей груди.

Мои слёзы смешиваются с водой в ванне, нарушая её гладь. Кто знает, как долго я сижу здесь, кожа давно сморщилась.

— Ты подробно описала ту жизнь, ты была талантливой писательницей…

Вопрос повисает в воздухе; я лишь киваю, прижимая колени к щеке.

— Как ты можешь смотреть на меня, зная всё это? — Это тихий, надломленный вопрос, но я знаю, чего ему стоило его задать.

— Зная, как глубоко я любима? Думаю, вполне нормально. К тому же, ты приятен на вид.

Он издаёт потрясённый смешок, глубокий и хриплый, прежде чем быстро взять себя в руки.

— Я натворил дел, любовь моя.

— Я бы хотела выйти сейчас.

Он тут же оказывается рядом с тёплым полотенцем в руках, поднимает меня из воды и плотно заворачивает. Не то чтобы я не… не ужаснулась тому, что узнала. Конечно, тяжесть этого — то, что мы потеряли… то, что у нас отобрали — не разрывает моё сердце. Возможно, это отстранённость. Умение, которое я освоила в раннем возрасте — отделять себя от страшных, тревожных вещей. От вещей, с которыми ты ничего не можешь поделать.

Возможно, в груди живёт наивная уверенность: он не вынесет ещё одного раза. А может, всё потому, что я прожила всю жизнь без него и чувствую, будто у меня украли каждую предыдущую жизнь. Воспоминания, улыбки, поцелуи, смех и слёзы — всё это отняли у меня так же, как и у него. Возможно, я просто устала от пустоты в груди — и теперь хочу того, что так пугало Имоджен.

Он прижимает меня к себе, нежно целует в макушку, а затем стягивает полотенце, чтобы вытереть меня.

Я приподнимаю подбородок — волна уверенности сметает жалость к себе и боль. Я хочу, чтобы он знал: я смогу. Смогу вынести его тяжесть. Возможно, потому, что я устала ждать и прислушиваться, подчиняться и обходить острые углы. Возможно, я точно знаю, как заставить его сделать шаг.

Он резко замирает — стоит на коленях передо мной, вытирая мои ноги, — когда я запускаю пальцы в его мокрые волосы, притягиваю его голову к себе и вновь вдыхаю его запах.

Насколько я принадлежу ему — настолько и он принадлежит мне.

Мы потеряли достаточно времени.

Я больше ни секунды не потрачу впустую.

33

Имена, Обладающие силой

Молли

Впервые за, кажется целую вечность, Элрик спит — наконец-то освободившись от груза своих тайн. Поначалу меня тревожит его вид: он словно ушёл в иной мир, не подавая признаков жизни. Нет ни плавного подъёма и опускания груди, ни движения глаз. Он холоден, неподвижен как камень, и разбудить его непросто. Последнее, впрочем, играет мне на руку.

Несмотря на его глубокий сон, я не осмеливаюсь суетиться — лишь хватаю свой зимний плащ. Никаких тяжёлых юбок, платьев или шерстяных носков, чтобы согреться. Я даже не решаюсь вздохнуть свободно, пока не оказываюсь в холле. Накидываю подбитый мехом плащ и спешу вниз по лестнице, внимательно высматривая Тьена. Мои волосы растрёпаны и спутаны — после ванны я не стала их расчёсывать.

Элрик положил меня у огня, как часто делает, инстинктивно понимая, что ему не хватает тепла. Он лежал рядом, вырисовывая губами узоры на моей коже. К тому моменту, как он поднял меня и уложил в постель, моё естество было влажным и изнывающим от желания. Даже сейчас кожа между ног пульсирует и горит — но об этом лучше не думать.

Несколько низших сверхъестественных существ разбегаются, увидев, как я мчусь через бесконечный лабиринт, который, как я теперь знаю, называется замком Оногахара. Лишь когда я оказываюсь в широком вестибюле и лихорадочно натягиваю сапоги, сердце бешено колотится о рёбра.

— Госпожа? — раздаётся голос.

Я резко оборачиваюсь к Пэал, размахивая руками, словно безумная, затем прикладываю палец к губам.

Она хмурит брови, взгляд мечется к двери за моей спиной.

Я лишь качаю головой, одаривая её лукавой улыбкой.

Её свободная рука сжимает тряпку, из-за чего мыльная вода стекает на пол, а другая рука взлетает ко рту. Восторг, вспыхнувший в её глазах, ощутимый и заразительный.

Я возвращаюсь к своему занятию — кое-как завязываю сапоги. Когда я снова поднимаю взгляд, её уже нет — зная Пэал, она, скорее всего, ждёт в лесу, чтобы увидеть, что я задумала. Надеюсь, она не станет наблюдать слишком долго. Румянец вспыхивает на моих щеках, несмотря на холодный воздух, когда я выхожу наружу.

Короткий бег через поляну к опушке леса кажется бесконечным. Я не решаюсь окликнуть, пока не углубляюсь достаточно, чтобы тьма стала густой, а свет превратился в далёкое воспоминание. Я не даю себе времени передумать, усомниться.

— Лис! — тихо зову я. — Лис! Ты нужен мне!

Я спотыкаюсь, носок ботинка цепляется за что-то. Лишь выпрямившись, я ощущаю тепло — его голос звучит в дюйме от моей щеки:

— Думал, ты никогда не позовёшь.

Крик замирает в горле — его рука накрывает мой рот, заглушая звук, не больно, но быстро. С той же молниеносной скоростью, что и у Элрика. На мгновение мне кажется, что я совершила ужасную ошибку, пока его голос снова не достигает меня:

— Не