Эти вечные кости - Мэгги Ферн

запах, то, к счастью, не комментирует это — хотя мне кажется, я ощущаю его одобрение. Элрик дёргает за нить моей крови — из моего горла вырывается сдавленный вскрик. Он не причинил мне боли — это было предупреждение. Предзнаменование. Способ заставить меня издать ещё один звук.

Несмотря на несущийся мимо ветер, лес погружается в мёртвую тишину. Даже лапы Раммеса не решаются хрустнуть ни единой веткой.

— Я сдеру плоть с твоих костей, — голос Элрика не повышен — он просто… везде. Его зловещие ноты и глубокий баритон разносятся между деревьями, и впервые у меня хватает разума испугаться по-настоящему.

— Отпусти! — приказывает Раммес.

— Что? — пискнула я. — Ты безумен!

— Ты должна мне доверять. У нас не получится. Отпусти!

Я делаю два, может, три, успокаивающих вдоха. Честно говоря, я, скорее всего, уже подтолкнула его достаточно, чтобы связь была завершена — но мы уже здесь, так что, полагаю, стоит довести дело до конца.

— Да, милая Молли, отпусти, — зловещий приказ Элрика оседает в глубине моего естества. Это что-то инстинктивное, глубже рычания, но определённо не слова.

И я отпускаю.

Крик вырывается из моего горла, когда Раммес резко останавливается — меня перебрасывает через его огромную голову в сугроб. Больно, но не так сильно, как я ожидала. На лице царапина, которая щиплет, когда я пытаюсь подняться. Я стону — и как раз вовремя, чтобы увидеть столкновение оранжевого меха и лент. Они сталкиваются с грохотом, лес наполняется рычанием и яростью, пока я вскакиваю на ноги, отчаянно пытаясь разглядеть хоть какой-то признак барьера. Паника сжимает желудок — я ищу помощи у Раммеса, но он занят: моя пара терзает его.

Я прижимаю дрожащие, ледяные руки к груди:

— Элрик!

Он замирает, словно время остановилось — его голова резко поворачивается ко мне. Он откликнулся на своё имя, но я понятия не имею, сколько от него осталось в этом состоянии сейчас. Моё отвлечение даёт Раммесу идеальную возможность нанести сокрушительный удар — но он не делает этого.

Его окровавленная человеческая форма коротко кивает мне, прежде чем он хлопает ладонью по дереву. Порыв ветра, ослепительная вспышка света — и он исчезает.

Я всё ещё в шоке, пытаюсь осознать произошедшее, когда Элрик размытым силуэтом занимает место, где только что был бог-лис, словно не может вынести, что я смотрю на кого-то другого. Моё сердце трепещет от этой мысли. Глаза расширяются, когда он начинает метаться передо мной, его ленты бьются и стучат о… ничего.

У меня получилось.

Это барьер.

Я игнорирую разъярённую, обезумевшую звериную версию моей пары, делаю ещё шаг назад — и это ввергает его в рычащую ярость. Он бросается на барьер, врезается в него. Его чёрные волосы падают на лицо, он тяжело дышит.

Это… это мощь разгневанного бога и сила ведьм, которые его заперли.

Лес, кажется, дрожит от его ярости.

Но не я.

По крайней мере, не так, как должна бы.

— Клянусь богами, Молли, если ты не придёшь ко мне, я…

— Я не бегу от тебя, Элрик, — уверяю я его.

Он не прекращает метаться, его глаза дикие — они видят всё и одновременно ничего, его ленты продолжают биться о невидимую стену между нами.

— Но ты сбежала с Лисом. Я чувствую его запах на тебе. Я чувствую его внутри тебя; ты поделилась с ним своим именем! Ты установила душевную связь с другим богом! — в последних словах он шипит, больше зверь, чем человек.

Связь?

Я чувствую себя чуть менее виноватой за то, что он пострадал. Он ничего не говорил о связи и о том, что она может значить. Хотя, запоздало осознавая, это имеет смысл — как когда Пэал дала мне своё имя, только в куда большем масштабе.

— Я убью его, Syringa. Я буду делать это снова и снова, и заставлю тебя смотреть.

Мой рот слегка приоткрывается, моё естество сжимается самым болезненным и извращённым образом.

— Я… я приду к тебе, но при одном условии.

Он останавливается, его глаза лихорадочно озирают лес за моей спиной, прежде чем он смотрит на меня в упор, ожидая.

Я выпрямляюсь, заставляю спину быть прямой, несмотря на холод:

— Ты завершишь связь. — Я не прошу — требую. Отвечаю ему тем же взглядом, что и он мне, хотя, уверена, менее убедительно.

Улыбка, озаряющая его лицо, хищная — настолько, что теряет человеческие черты, но в то же время… правильная.

— Моя милая Молли. Мы давно вышли за эти рамки.

Он снова начинает метаться, а я делаю шаг ближе к барьеру, не зная, где он точно находится, стараясь сдержать победную улыбку. Я собираюсь сделать ещё шаг, но останавливаюсь, вспоминая себя. Дневник… всё, что привело нас к этому моменту. Это куда больше, чем я — это он страдает больше всех. В основе всего этого лежит страх.

Бог Крови и Вечной Смерти боится.

Мои глаза наполняются слезами, когда я смотрю на него — он уже следит за мной, на мгновение замедляя свои метания. Ленты продолжают двигаться, но я не обращаю на них внимания. Я не знаю, сколько от него сейчас здесь, но мне нужно, чтобы он услышал меня, понял мои слова.

— Если придёт смерть, я буду держаться за тебя крепче, чем она сможет тянуть. Клянусь.

Он замирает, его глаза прикованы ко мне.

— Всё будет хорошо.

Он молчит мгновение, его грудь тяжело вздымается:

— Иди ко мне, Syringa. Сейчас.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох, зная, что он услышал меня. Надеясь, что несмотря на его состояние, мои слова что-то значили. Они не так уж много значат, и в грандиозном масштабе вещей у меня нет силы, но они что-то значат. Должны значить — и даже если это чистая иллюзия, я выбираю верить в них всем сердцем. Достаточно для нас обоих. Мои лёгкие болезненно расширяются, наполняясь до краёв. Я не выпускаю воздух, пока не шагаю в вихрь лент.

34

Невыполнимость обещаний

Game of Survival — Ruelle

Молли

Мой мир бешено кружится — меня отрывают от земли, сжимают в объятиях, холодных, как зимний ветер. Голова идёт кругом. Нет ни ласковых слов, ни даже поцелуя — лишь тёмные, безумные глаза Элрика встречаются с моими, полыхая жаждой и яростью. Мои губы приоткрываются в сдавленном стоне, когда он проводит языком по царапине на моём лице. Я уже перестала чувствовать жжение и прилив крови. Мысли путаются — у меня нет и секунды, чтобы собраться с духом,