Эти вечные кости - Мэгги Ферн

— Да?

Мой разум на мгновение пустеет, потому что одна его рука держит моё бедро в тисках, а другая скользит вверх по лифу моего платья, ленты обвивают мои лодыжки. Я задыхаюсь, когда его рука находит моё горло, слегка сжимая его, и я быстро оседаю в его объятиях, мои мысли обращаются к более плотским, отчаянным желаниям. Я напряжена, ожидая чего-то, чего он не даст.

— Любовь моя, боюсь, ты отвлекаешься.

— Я… ух… — я сдерживаю стон, когда его палец давит и кружит вокруг моего соска сквозь платье. — Я не хочу, чтобы ты вешал мой портрет.

Он замирает.

Словно смерть сковала его, и я почти ругаю себя за то, что не подождала еще, но это важно. Я должна объяснить, чтобы он понял. Он не может цепляться за следующую жизнь, в которой меня уже не будет.

— Мне снятся кошмары, или, возможно, они вовсе не страшные, — слова вырываются потоком. — Я решила, что эта жизнь будет моей последней, я чувствую это. Я не оставлю тебя.

Это клятва, и, произнося её вслух, я осознаю: она истинна.

— Она предвидела нечто, что ему не понравилось. Твою смерть. Истинную.

— Молли, давай не будем об этом…

Из горла рвётся вздох досады, я пытаюсь высвободиться из его объятий, но безуспешно.

— Да, Молли. Молчи, Молли. Не задавай вопросов Молли! Должно быть, я что-то пропустила, когда вернулась в Новый Эдем! Если так будет всегда, считай, мой долг погашен — отправь меня обратно к нему!

Его руки отпускают меня, но ленты — нет. В тот миг, когда я резко разворачиваюсь к нему, я уже хочу забрать свои резкие слова обратно. В его глазах — шок, боль, и это вытягивает злость из моей груди. Он молчит, застывает на долгие мгновения; даже ленты опадают, безвольно обвиваясь вокруг него. От этого зрелища мне становится дурно. По какой-то причине я не могу заставить себя извиниться. Я не имела этого в виду, конечно… но всё же. Единственное, что движется, — это набухающие вены. Они стремительно заполняют его глаза, затапливая их. Я вижу, как он отдаляется. Эта мысль повергает меня в панику.

— Тебе нужно питаться, Элрик. Меня не волнует связь — я не оставлю тебя.

Я надеялась донести именно это, но ситуация стремительно вышла из-под контроля.

Грудь тяжело вздымается, глаза наполняются слезами, а он всё стоит. Пока вдруг не исчезает. Я вскрикиваю от его внезапного исчезновения, дыхание перехватывает, когда меня резко перекидывают через плечо — так быстро, что желудок делает кульбит. В мгновение ока мы оказываемся в нашей спальне. Он опускает меня на кровать — нежно, как всегда, — а его ленты вгрызаются в стены вокруг.

— Ты думаешь уйти от меня?

— Н-нет, конечно, нет.

Он приближается размытым силуэтом, хватка на моём подбородке грубовата, но не болезненна, не агрессивна, лишь когти слегка царапают кожу. В нём вновь проступает что-то потустороннее. Я понимаю: я лишила его последних остатков самоконтроля.

— Я истреблю каждого сверхъестественного и каждого человека в Порт-Клайде, если твоя нога хотя бы коснётся пристани.

Слезы, уже наворачивавшиеся на глаза, — хлынули потоком; рот приоткрывается, когда он окружает меня, наполняет пространство своей энергией, давящей на меня. Его сила пронизывает мои вены, я чувствую его в своей крови.

— Не забывай, кто я, милая Молли. Мечты о жизни, в которой я не потеряю тебя, станут лишь далёким воспоминанием, если я расскажу, что сделал. И что сделаю снова. Ты моя, данная мне богами. Моя вторая половина. Ты даже не представляешь, какое безумие это порождает.

Моя губа дрожит; его клыки в дюйме от неё, а взгляд пронзает меня насквозь. Его ленты врезаются в ящик с красками, опрокидывая его; я мельком вижу, как тюбики рассыпаются по полу. Теперь на виду лежат книги, но я не решаюсь взглянуть на них снова. Он здесь — дышит тяжело, содрогаясь от силы и сдерживаемой ярости. Он прижимается поцелуем к моему лбу — больше клыками, чем губами, — а затем исчезает. Двери захлопываются с такой силой, что трескается отделка. Я давлюсь всхлипом, поднимающимся в груди.

Не знаю, сколько я сижу так, пока слёзы бесшумно стекают по покрасневшим щекам.

Молчаливая Молли.

Покорная Молли.

Сговорчивая Молли.

Я проглатываю комок в горле, поднимаю подбородок и иду вперёд, замечая большую дыру, пробитую в стенке ящика. Тюбики с краской внутри проколоты — видимо, той лентой, что ударила по ящику. Я не пытаюсь убрать беспорядок, стараясь предотвратить дальнейшую утечку драгоценных красок. Рука сжимает кожаные дневники, я утаскиваю их в ванную и запираю за собой дверь.

32

Дорогой мне

Молли

Шум набирающейся ванны едва заглушает мои всхлипы, пока я читаю одну запись за другой — словно отражение моей жизни. Другие места, иные обстоятельства, другая я… но всё то же самое. Я узнаю себя в её словах, в каждом отрывке, полном боли и тоски, в той пустоте, что привела её в Порт-Клайд.

В её обретении всего, о чём она даже не знала, что хочет…

Дорогая я,

Сегодня тот мужчина снова пришёл. Он странный, и, кажется, я ему нравлюсь. Судя по тому, как неловко он топчется, рыча на посетителей в закусочной. Но он снова ничего не сказал, кроме заказа еды, к которой даже не притронулся. Лишь красивые ухмылки, «пожалуйста» и «спасибо». Он вежливый и очень симпатичный. Думаю, он один из них. Здесь их гораздо больше, чем было в городе, где я жила, хотя такого, как он, я раньше не встречала. Я никогда не думала о том, чтобы лечь с одним из них — всерьёз, по-настоящему, — но я не возражала бы оказаться в его постели.

Я издаю беззвучный, захлёбывающийся смешок, читая, как откровенно она тает перед ним — и он перед ней. Похоже, в той жизни я была куда более… опытной в любовных делах, чем сейчас.

Её желание сбылось уже через десять записей.

Содержание заставило меня покраснеть.

Ещё больше шокируют упоминания о Картиэле. Почти в каждой записи его имя встречается хотя бы раз.

Мы гуляли, вместе обедали, он заставлял свет играть между зеркалами, и мы смеялись…

Мы были… друзьями. Близкими друзьями. Его жизнь до Порт-Клайда лишь усиливает путаницу: почему он остался здесь? В месте, где величественные мраморные башни соседствуют с песчаными берегами, его почитали как бога. Настоящего бога, которому поклонялись. Он скучал по этому, но, кажется, был счастлив… со мной. Странно пытаться сопоставить