Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

Но после моего рождения старшая императрица начинает панически бояться за жизнь детей. Думаю, не на пустом месте. И что-то такое случилось той ночью, раз она обменяла свою жизнь на наши с братом. Но начать копать я собиралась с того, что стало со второй женой. Ибо сейчас про нее во дворце ничего не было слышно. Будто и не было вовсе…

Раз ужина мне не полагалось, я высказала служанкам желание – без отряда гусынь бедным принцессам никуда – посетить дворцовую библиотеку, почитать местные хроники, а еще раздобыть карту дворца.

– На посещение требуется разрешение вдовствующей императрицы, – потупив взгляд, известила меня старшая из моих личных служанок – Сун Жосян.

Я ни разу не сомневалась в том, что все прислуживающие мне девушки на кого-то работали. И я сейчас не дворец имела в виду. Я словно воин в поле один: без поддержки, без преданных людей. Даже библиотеку посетить не могу… Не говоря уже о том, чтобы пойти куда-то без конвоя…

Прикрыла глаза, пытаясь успокоиться – приходящие в голову идеи пугали даже меня.

– Так сходи и получи это самое разрешение, а также принеси бумагу, кисть и карту дворца. Хочу изучить, чтобы не плутать потом.

– Вдовствующая императрица не примет сегодня, – покачала головой Жосян, оглаживая руками фартук, и я подавила желание подойти, ухватить ее за подбородок и заставить посмотреть в глаза.

В деревне с этим было проще. Молодежь, конечно, прямо в глаза старшим не смотрела, но остальные не особо заморачивались с этикетом. Тут я общаюсь с прическами и лбами, не понимая, когда мне нагло врут, выкручиваясь, а когда говорят правду. И с этим нужно было что-то делать…

– Раз вдовствующая императрица занята, займемся и мы. Полезной тренировкой.

Вжиться в роль принцессы оказалось довольно легко. Стоило только представить, что я начальник мелкого, но важного отдела, и у меня есть проект «Выяснить правду о матери и покинуть это проклятое место», а мои подчиненные его саботируют, апеллируя к более высокому начальству. И мысли заработали в нужную сторону. Во-первых страх. Они должны бояться меня сильнее, чем других. Во-вторых, подкуп. В-третьих, привилегии. Именно привилегией должна стать служба у меня.

– Мои служанки обязаны быть выдержанными и сильными, а потому встаем на локти. Да-да. На локти. Нет, живот надо оторвать от пола. Спину ровно. Ноги выпрямить. А теперь поднимаемся на руки. И стоим под мой счет. Кто первый упадет – идет к императрице за разрешением. Вторая – за картой. Третья – добывает бумагу и письменный набор.

И семь девушек выстроились в планку. Мои серые гусыни в белых фартуках. Серые, потому что форменные платья такого цвета.

– Головы не опускать! Шея должна быть ровной!

Хоть в планке побудут людьми.

Да, я представляю, как они работают – под постоянным страхом наказания или отправки в прачечную… Несколько часов сна, это если нет дежурства у дверей. Вот его я отменю в первую очередь – от убийц они меня не спасут, а мешать будут.

– Кто принесет требуемое – получит выходной.

И первая служанка со стоном повалилась на пол. Вторая и третья рухнули сразу же. Видимо, вдовствующая императрица была самым страшным заданием.

– Ваше высочество, мы не воины, чтобы так тренироваться, – обиженно попеняла мне Жосян. Позиция старшей служанки давала ей право голоса. Остальные… Нет честно, гусыни и те в разы разговорчивей. И обшипеть могут, и послать, еще и крылом звездануть.

Здесь же… тени, которые и ходить стараются беззвучно. В усадьбе отчима проще было. Сунь Лан особо не заморачивалась с прислуживанием, больше занимаясь слежкой. А те, кто убирался, торопились все сделать быстро и удрать. В дворцовых покоях же от пяти до восьми человек. Меньше трех вообще не видела. И когда натыкаешься на такую тень при выходе из туалета… Или обнаруживаешь ее за спиной… Я устала за сердце хвататься и ругаться… молча. Ибо принцесса не имеет право грязнить свой рот ругательствами.

– Мы не воины, – согласилась я, – но всегда должны быть готовы к войне. А если завтра враг нападет на империю? Осадит город? Вы будете прятаться за спинами мужчин и ждать, пока вас убьют?

Судя по молчанию – лбы читать я еще не научилась – именно это они и собирались делать.

– Долг преданных слуг – защищать императора.

И я встала в планку. Молчание сделалось ошеломленным – они даже головы подняли. И в глазах я увидела страх моего безумия…

Начала спокойно считать. Страх поутих. Все же сумасшествие и математика плохо совместимы, хотя и тут бывают исключения.

– И быть не слабее своих господ, – я поднялась через три минуты. Могла бы дольше, но для воспитательного эффекта достаточно.

Систему можно ломать, но лучше это делать собственным примером и не пытаться сломать сразу целиком.

– А потому тренировки продолжим, – с намеком – не будет у меня легко тем, кто мне мешает – закончила я.

Троица проигравших служанок с растерянными лицами – я сегодня изрядно пошатнула их внутренний мир – удалилась по поручениям. Надеюсь, хоть кто-то из них достигнет успеха.

– И почему ты здесь, а не у сестры? Слышал, она уже очнулась.

В покоях кроме евнуха никого не было, и личный страж мог позволить себе вольность в обращении с начальством.

Его высочество отложил в сторону кисть, недовольно проследил за тем, как Юйлинь забирает к себе со стола миску с вишней и отправляет полную горсть ягод в рот. Сам он к вишне не притронулся – аппетита не было, но собирался отослать ягоды сестре! Или не собирался…

Весь день Вэньчэн не мог найти себе места от мыслей, раздиравших его на части. Получил выговор за рассеянность на уроках. Но наставник счел, что наследник переволновался из-за появления сестры и заставил его три раза переписать испорченный текст. Вэньчэн и десять раз переписал бы, если бы это помогло решить мучавшие его проблемы…

Три раза он выходил со двора, направляясь к павильону сестры, но, доходя до середины, возвращался. Слуги начали перешептываться и пришлось срочно оправдываться – от разболевшейся головы ему захотелось на свежий воздух.

Сейчас прислуга ходила на цыпочках, разговаривала в полголоса, чтобы не потревожить больного принца, а он действительно страдал… от бессилия и ярости на самого себя. Боль, грызшая внутренности, была столь сильна, что он балансировал на грани потеря контроля. Даже кисть перестала ему подчиняться, и он комкал один испорченный лист за другим.

Еще и Юйлинь бросил его одного мучиться раскаянием