Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

Превозмогая слабость, он прижал ладонь ко лбу спящего Асвада и мягко зашептал:

– Забудь про страх и спи спокойно, принц Востока. Спи спокойно и забудь этот вечер.

Складки на лбу Асвада разгладились, губы расслабленно разомкнулись, и он ровно задышал, проваливаясь в глубокий целительный сон.

Изану с трудом сдерживал стоны боли. Перед глазами все помутнело, и, выходя из комнаты, он врезался в дверной проем.

Он посягнул на чужой разум и наслаждался этим. Хотел подчинить своей воле и северного князя, и короля Рэндалла, и даже саму Роксану, – осознание этого скрутило внутренности.

Изану согнулся пополам в рвотном позыве, но его желудок был пуст: он не ел с самого утра. Из носа хлынула кровь.

«Слабак! Трус! Забери свое!» – вопили голоса.

Он, шатаясь, шел по коридору в надежде добраться до комнаты, в которой всегда останавливался на ночь, если задерживался в Вайтхолле допоздна. Каждый шаг давался все сложнее, а пол раскачивался под ним, словно маятник. Головная боль казалась такой невыносимой, будто череп вот-вот расколется, выпуская наружу мозги.

«Вернись и закончи начатое! – не унимались голоса. – Отдай нам! Дай нам кровь!»

– Кровь… – прошептал Изану и, выпрямившись, начал закатывать рукав камзола. Он достал кинжал из-за пояса и полоснул по предплечью.

«Нам нужна не твоя кровь», – загалдели недовольные голоса.

– А чья же? – задал он вопрос в пустоту, но ответа уже не услышал.

В глазах все завертелось, а потом его накрыла тьма. Безмолвная и оттого упоительная.

Глава 18

Отправляясь в Арден, Вириан следовал зову судьбы с твердым убеждением: что бы она ему ни уготовила, это все будет во благо, даже если начнет расходиться с его намерениями. Что ж, пока он мог с уверенностью заявить, что дела идут как надо.

День он провел за переговорами с королем Рэндаллом и царевичем Дирком: они обсуждали предстоящее торжество по случаю их с Роксаной помолвки и будущую свадьбу. Затем Вириан несколько часов кряду размышлял о подарке невесте. Кроме украшения – алмазного ожерелья, изготовленного лучшими ювелирами Колыбели Зимы, – он хотел порадовать ее чем-то особенным, но так и не смог придумать чем. С этим вопросом он обратился к Даяне, но она знала Роксану недостаточно хорошо, чтобы дать дельный совет, поэтому Вириан решил поговорить с той, которая находилась подле принцессы больше всех.

С ее фрейлиной и кузиной Люсьеной.

Эта девушка была столь же застенчива и молчалива на светских мероприятиях, сколь общительна и внимательна к собеседнику в более непринужденной обстановке. Она также отличалась проницательностью, наблюдательностью и была мудра не по годам.

Вириан разыскивал ее по всему замку, но она точно сквозь землю провалилась. Он уже возвращался в отведенные для него покои, когда услышал тихую музыку, доносившуюся с внутреннего дворика для прислуги. Кто-то играл на свирели, что немало удивило Вириана – из всех инструментов он любил именно этот.

Мелодия была спокойной и немного грустной. Она навевала ему мысли о родном поместье в Колыбели Зимы, о мягких материнских руках, о сдержанных, но теплых отцовских объятиях, об улыбках братьев и звонком смехе сестер. Сердце сковала тоска по дому, и Вириан направился на звук прекрасной мелодии.

Среди зарослей густо цветущей сирени, в сумерках благоухающей так, что кружилась голова, стояла низкая деревянная скамейка без спинки. Прямо на ней Вириан разглядел стройный женский силуэт, и это сбило его с толку. В Ардене свирель не пользовалась всеобщей любовью, как на Севере, и аристократов здесь обучали в основном игре на пианино и скрипке. Сначала Вириан решил, что играет служанка, но, приблизившись, увидел дорогое, искусно пошитое платье, которое ни одна простолюдинка не смогла бы себе позволить. Ее густые каштановые локоны ниспадали водопадом до самой поясницы.

Вириан сразу понял, кто перед ним, и его губы тронула легкая улыбка.

– Леди Люсьена? – мягко позвал он, но девушка испуганно вздрогнула.

Мелодия прервалась, и леди Люсьена медленно повернулась к нему. Даже в сумерках надвигающейся ночи он заметил, как побагровели ее щеки.

– Князь Вириан? – с той же вопросительной интонацией отозвалась она.

– Простите, не хотел вас напугать. Позволите сесть?

Люсьена кивнула и отвела взгляд.

Вириан сел на самый край скамейки, чтобы лишний раз не смущать застенчивую девушку.

– Не знал, что вы играете на свирели, – заметил он, наблюдая за тем, как она лихорадочно водит пальцем по игровым отверстиям.

– Я предпочитаю играть в одиночестве, чтобы никто не слышал. Не хочу лишних пересудов, – ответила она и резко прикусила губу.

– Корвины против того, чтобы вы играли?

– Нет, что вы?! – изумленно возразила Люсьена и, наконец, посмотрела на него. Вириан даже подумал о том, что при свете дня смог бы разглядеть россыпь веснушек на ее щеках. – Просто среди аристократов свирель считается недостаточно изысканным инструментом. На ней играют в основном простолюдины… – Она снова замолчала и нахмурилась.

В саду повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков и кваканьем лягушек из того самого пруда, в который Люсьена провалилась несколько недель назад.

– У северян уважают свирель и среди знати. – Вириан протянул ей руку в молчаливой просьбе.

Люсьена отдала ему музыкальный инструмент, и в ее глазах зажглись искорки любопытства. Подул легкий ветерок, всколыхнув ее локоны, и в пьянящем аромате сирени Вириан почувствовал легкие нотки липы, хотя для сезона цветения было еще рано. Он не сразу осознал, что этот приятный аромат исходит от Люсьены.

Вириан прочистил горло, поднес свирель к губам и, закрыв глаза, заиграл мелодию, навевающую воспоминания о суровом Севере, о долгих ночах, пока за окнами завывает злая метель, а в камине трещит пламя, жадно пожирающее поленья. Он как наяву ощутил мягкость медвежьей шкуры, которую на Севере предпочитали сотканным коврам.

Он открыл один глаз и, прищурившись, посмотрел на Люсьену. Та завороженно слушала его игру и, казалось, даже не дышала. Она была очень красива, но в этом вычурном платье выглядела несуразно, и Вириан догадывался почему.

Когда он закончил играть, Люсьена вздрогнула, точно очнувшись ото сна, и смущенно отвела взгляд.

– Благодарю за столь чудесную игру, – тихо сказала она. – Вы талантливый музыкант.

– Это вы не слышали, как играет мой старший брат Мирай. Он-то и обучил меня.

– А меня научила мама. – Люсьена вмиг помрачнела и выхватила свирель у него из рук так резко, словно страшилась, что он украдет ее.

– Я слышал, что ее не стало. Соболезную вашей утрате.

Вириан едва коснулся ее ладони, в которой она сжимала инструмент, и уже ожидал, что она