Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

* * *

Драконы бросили свою добычу на каменную площадку в центре главной площади Темника. Никита мгновения приходил в себя после удара о камни, потом с трудом поднялся. Тёмное небо над головой уже стало привычным, но здесь, над городом, оно было особенным, кроваво-красным с чернильными облаками и без единой звезды.

Свет факелов окружал огромное пространство с крытыми галереями. За ними располагались коридоры и помещения. Через каждый десяток метров были распахнутые вороты. Среди множества других Велехову бросились в глаза те, за которыми стояли машины. Современные военные внедорожники никак не сочетались с толпой сурвак, ждавших хранителя на площади.

Вживую Никита видел их впервые. Довольно здоровые, в ширину. Роста в основном среднего. Маленькие глаза, лица с кожей в складку. Оттенком от серо-бежевого до тёмно-коричневого. Сурваки окружили парня, хищно оглядывая его и смеясь, но внезапно расступились, дав дорогу знакомой фигуре.

Велехов зарычал, а Таркор подошёл к нему с довольной улыбкой. У себя дома оборотень выглядел как и положено — в одежде паутинке, босой. Но на голом теле не было никаких родовых знаков. Может быть, потому, что у него не было рода или он отказался от него очень давно.

— Хранитель, — медленно растянув это слово, произнёс Таркор, словно смакуя его значение.

Никита с ненавистью смотрел на оборотня.

— Хорошо, — засмеялся тот, оценив этот взгляд, — это именно то, что мне нужно.

Таркор вдруг шагнул к парню и ударил коленом в живот. От неожиданного и сильного удара Велехов рухнул на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

— Учись уважению, хранитель, — засмеялся оборотень, — тебе пригодится.

— Дурная у тебя привычка, — прохрипел Никита.

Несколько сурвак подняли его на ноги и потащили с площади. Дышать Велехов смог, только когда они уже шли по коридорам замка. Это сооружение с высокими сводами и стенами из серого блестящего камня было огромно. Под ним дрожала земля, и горячий пар поднимался из вентиляционных отверстий в стенах, обжигая ноги.

Галереи и коридоры были забиты разным народом — сурваками, аркаидами, гандарвами и существами, которых Никита вообще никогда не видел. И все, узнав пленника с ярко-голубыми глазами, бросались радостно выть и доставать его руками.

— Дайте кусок от плоти хранителя, — хохотал кто-то в толпе. — Таркор! Оставь хоть пяточную кость!

Когти то и дело вцеплялись в плечи и спину Никиты, раздирая кожу в кровь.

Оборотень шёл впереди, оглядываясь на хранителя. И по его лицу было видно всю степень удовольствия, которое он испытывает. Но когда кто-то из сурвак попытался реально вцепиться Никите в глотку, Таркор свернул шею нападавшему на глазах у всех.

— Хранитель принадлежит повелителю! — рявкнул он на звереющую толпу. — А вы возьмёте себе Алавию! Всю их кровь, сколько сможете выпить!

Толпа ответила радостным воем. Велехов, оглядываясь вокруг, видел только ненависть. Все глаза, в которые ему удалось заглянуть, были чёрными, без исключений. Ни одного оттенка или хотя бы серого цвета. В жилах навийцев текла кровь, полная яда озёр Мрака. И облик показывал её тёмной кожей, когтями и венами цвета угля, вздутыми от ярости при виде хранителя. Он был самым давним их врагом и символом их поражения. Они готовы были разорвать его прямо сейчас, и только их преданность повелителю спасала ему жизнь.

Таркор остановился у массивных дверей из дерева, окованных железом.

— Ты удостоишься великой чести, хранитель…

Сказав это, оборотень обернулся и снова ударил Никиту, раскроив его губы когтями. Велехов зарычал, глотая кровь.

— Это для смирения, — прошипел Таркор в его лицо. — В Алавии тебя не научили, но мы это быстро исправим.

Сурваки толкнули двери в огромный зал. Здесь было светло и много огня. Красное пламя скользило по каменным чашам, расставленным в беспорядке на полу, перебиралось с одной на другую, соскальзывало в трещины меж камней, цеплялось за тонкие колонны, держащие своды этого помещения. Оно двигалось словно живое, не подчиняясь никаким законам физики, само по себе. Но здесь не было жарко. Пол и потолок покрывал иней.

Фигура в тёмном струящемся одеянии стояла в конце зала у каменного стола, над которым парили уже знакомые Никите изображения. Карты Навии, Алавии и остальных княжеств. Не доходя нескольких шагов до повелителя, Таркор усадил пленника на пол ударом в колено и поклонился.

— Как ты велел, — произнёс он, — хранитель здесь.

Велехов снова сглотнул кровь, разглядывая Скарада. Повелитель Навии не сделал ни одного движения. Казалось, слова не были услышаны, и его взгляд по-прежнему был направлен в рисунки, плывущие над поверхностью стола.

Но вот он обернулся. И Никита наконец увидел его белое лицо, словно оклеенное пластырем вместо кожи. У него не было черт, и лишь глаза составляли на нём два чёрных пятна. В них стоял мрак. Но он двигался! Словно по поверхности глаза ползали змеи, купаясь в жидкой черноте склеры.

Удушье сдавило горло Велехова в то же мгновение, как он встретился с глазами Скарада, и грудь охватила тупая боль.

— Белый волк, — произнёс повелитель. Его голос был сиплым, похожим на глухое рычание. — Ты и не знаешь, сколько сил я приложил, чтобы уничтожить твой род.

Воздух не проходил в лёгкие Никиты — казалось, их сдавило изнутри железным прессом.

Маску лица повелителя исказила улыбка.

— Поэтому просто распотрошить твою руку не доставит мне удовольствия, — произнёс он. — Отдай мне талисман-ключ. Отдай его сам.

— С чего бы это мне? — едва выдавил звук Велехов, хрипя и пытаясь вздохнуть.

Таркор, стоявший рядом с ним, внезапно рассёк своё запястье когтями, потряс рукой, выпуская крови побольше, и поднёс к губам Никиты. Тот посмотрел на оборотня со всей ненавистью.

Таркор расхохотался, взял парня за челюсть и сильно сжал, заставив открыть рот. Сурваки схватили пленника со всех сторон, руки отвели назад, и оборотень подставил разрез раны прямо под клыки Никиты, насаживая руку на острые кончики.

Кровь потекла по губам и щекам, попала в горло, но Велехов изо всех сил пытался не сглатывать.

— Не можешь принять от меня совет? — Таркор улыбнулся и ударил Никиту ногой в живот, чтобы тот охнул от боли и первые глотки крови провалились. — Подчинись!

Оборотень бил ещё, беспощадно, чтобы хранитель вопил, а сам шипел ему в лицо:

— Подчинись. Иначе это будет длиться долго. И мне только в радость…

Сурваки швырнули Велехова на пол после тринадцатого глотка, и он едва не потерял сознание.