Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

Реакция на кровь Таркора оказалась совсем не такой, как на кровь медведей. Если тогда тело разрывалось от переполнившей его силы, то сейчас казалось, что собственная кровь в артериях загустела и сердце замедлилось, не справляясь с тяжёлыми потоками.

Едва дыша, Никита смог встать на колени и опереться на ладони. Скарад наклонился к нему и обхватил жилистыми пальцами его лицо.

— Белых волков давно не было на моей службе, — насмешливо произнёс он. — Тебе выпала великая честь стать первым за много лет.

Велехов дёрнулся в попытке освободиться, и лицо повелителя исказила издевательская улыбка:

— Воды моих озёр наполняют кровь каждого существа, живущего на моей земле. Через неё ты возьмёшь желание служить и подчиняться мне.

— Нет… — прошептал Никита.

Скарад сжал пальцы, проткнув его щёки когтями насквозь. Потекла кровь.

— От Таркора возьмёшь новую память, чтобы убивать моих врагов.

Рычащий шёпот повелителя входил в голову Велехова, разрушая мысли.

— Ты можешь сопротивляться…

В глазах Скарада, в жидкой чёрной склере, плавали змеи, высекая искры своими хвостами. Казалось, они хотели выйти, выползти наружу… И Никиту тошнило от этого зрелища, он не мог дышать, сердце дёргалось рывками, будто от ударов электрического тока.

— Чем больше будешь сопротивляться, хранитель, тем больнее будет твоё перерождение, — смеялся Скарад. — Смирись с этим.

Боль в руке Велехова становилась всё сильнее, и талисман резал его острыми гранями изнутри.

— Смирись, — повторил Таркор. — Ты наш с самого начала.

* * *

Эта земля была мертва уже давно. Ни травы, ни воды. Пустыня камней. Даже ветра здесь не было, и воздух казался неподвижной массой, давящей на плечи.

Оборотни не ложились здесь спать, боясь уснуть навечно. Останавливались на короткий отдых, сидели немного, оглядывая мрачный пейзаж, и мчались дальше, ориентируясь по очертанию старинной дороги, пересекавшей пустошь под Морем Облаков.

Рир уставал быстрее, ведь его раны после яда ещё не зажили, и он вынужден был останавливаться чаще. А Димка молча боролся с желанием взять брата за шкуру и тащить назад. Но воля Рира и абсолютная уверенность в том, что хранителю нужна их помощь заставляла двигаться дальше.

— Нас с тобой казнят, когда вернёмся, — сказал Димка на очередном отдыхе. — Мы ослушались прямого приказа главного воеводы, напали на его воинов и князя своего опозорили.

— Иван поймёт, — коротко ответил Рир.

Густой туман опустился на пустынные земли.

— Утро, — заметил Димка.

Здесь под Морем Облаков было непонятно, ночь на небе или день, разве что по утрам тяжёлые клубы тумана опускались к земле.

Оборотни бесшумно помчались по белой завесе. Сухая земля под ногами скрывала шум их шагов, но внезапно Димка услышал хруст и почувствовал, как лапа во что-то провалилась. Он уже было испугался, что капкан, но боли не последовало, и волк, подняв лапу, увидел на ней бочонок.

Рир подскочил к нему:

— Не ранен?

— Нет.

— Это что?

Димка повертел бочонок:

— Здесь валялось.

Братья пошли вперёд осторожней. Под ногами снова хрустнуло. Рир наступил на какие-то обломки и увидел сломанные противодраконные копья. Оборотни переглянулись.

— Может, старые? — Рир лелял эту надежду, холодея.

Они шли дальше, всё чаще наступая на куски обтёсанного дерева и осколки железа. Димка поднял с земли большой обломок с остатками золотой краски, похожими на верхушку буквы «О». Туман рассеивался, и впереди возникло что-то…

Волки остановились у горы обломков, бывших когда-то кораблём. Запах сгоревшего дерева ещё витал вокруг.

— «Галиполь», — сдавленно прошептал Димка.

Братья стояли, не в силах говорить. Смятый железный остов корабля ещё держал кое-где части деревянного корпуса, и по разорванному металлу было понятно, что случилось с великолепным кораблём Васаба.

Оборотни обошли обломки в поисках живых, зная, что никого не найдут.

— Мало их… — произнёс Димка и замолк.

Рир его понял. Люди сгорели в корабле, кто-то выпал во время сражения, чьи-то тела разорвало на куски при падении. Мало что осталось… Но парни похоронили и то, что нашли. Долго копали ямы, потом насыпали камни. После сели отдохнуть, и через минуту тишины Рир произнёс:

— Ты должен вернуться в Алавию.

Димка поражённо посмотрел на брата.

— С ума сошёл? — спросил он и сам ответил: — Чего спрашиваю, конечно сошёл. Никуда я без тебя не пойду!

— Пойдёшь, — невесело усмехнулся Рир. — «Галиполь» погиб. А это значит, что хранитель у Скарада и нападение может начаться в любую минуту. Берегини должны об этом узнать. И чем быстрее, тем лучше.

Оборотень поднялся:

— Ты всегда был быстрее меня, и твои раны зажили. Ты доберёшься до Алавии и обо всём расскажешь.

— Нет, — хрипло выдохнул Димка.

— Прости, — покачал головой Рир, — но выбора я тебе не оставляю. Я приказываю тебе.

Димка возмущённо смотрел на него:

— Ты мне приказываешь? С каких это пор⁈

— С этой минуты, — ответил Рир. — Я старше тебя и пользуюсь правом старшего брата. Ты должен мне подчиниться.

— Ты не можешь… — голос Димки осип и пропал на миг, но он вдохнул и хрипло договорил: — Приказываешь мне предать тебя? Бросить одного? Чтобы ты отправился к Темнику и тебя там разорвали? Я не уйду! Можешь убить меня на месте, но я не уйду!

Димка просто отказывался верить, что это происходит. Изначально считая идею безумной, он был готов следовать за старшим братом до самой смерти. И вдруг тот говорит бросить его!

Рир взял Димку за плечи и сильно сжал:

— Я дал обещание служить хранителю до смерти. Только я, а не ты. И хоть это клятва на крови, она только моя. Ты же давал клятву защищать людей, всех людей. И сейчас нам с тобой остаётся только одно: выполнять всё то, что мы обещали.

Рир крепко обнял брата:

— Ты вернёшься в Алавию и обо всём расскажешь, а я пойду дальше и попытаюсь спасти хранителя.

Димка молчал. Рир сделал шаг назад и обратился в волка.

— Больше всех на свете дорог мне ты, брат мой, — улыбнулся он. — Надеюсь, мы ещё увидимся. Если не в этой жизни, то на небе точно. Прощай.

Через минуту Рир исчез за каменными насыпями, а Димка стоял, не в силах двинуться с места. Страшное предчувствие сдавливало грудь.

— Больше не свидимся, — прошептал он, — прощай.

* * *

Никиту притащили в кузнечную башню с