Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

– И они не против твоего парня? – Все просто. Они о нем не знали. Пока что.

Я уткнулась в тетрадь, записывая хаотичные мысли профессора и делая вид, что очень занята лекцией.

Я знала, что будет с Матиасом, если отец узнает о нас до их разговора. И я знала, что будет со мной.

Эйдан так и не получил от меня ответа. Все-таки мои отношения его не касались, поэтому все следующие лекции мы провели в тишине, слушая только ровные голоса преподавателей. Сегодняшний день стал исключением, Эйдан не проводил меня до дома.

Лекции закончились довольно поздно, поэтому я попрощалась с ним у выхода и направилась в кофейню, где уже находился Матиас.

Я увидела его фигуру еще до того, как зашла внутрь. Через большое окно хорошо просматривался весь зал. Матиас занял тот же столик, за которым мы сидели в прошлый раз. Он медленно потягивал кофе, не обращая внимания на людей вокруг.

Атмосфера даже казалась нереальной. Я пыталась не терять голову от чувств, но когда опустилась за столик напротив него, на губах сама по себе расцвела улыбка.

– Взял тебе кофе, тосты и салат, – он неловко глянул на меня. – Не знал, что ты любишь.

– Отличный выбор, в следующий раз и про свой ужин не забудь, – качнула головой я, принимаясь за еду.

– Как прошел день?

– Нормально, – отозвалась я, накалывая огурец на вилку. Матиас удивленно поднял брови. – Больше не спорь из-за общения со мной, ладно?

– Справедливости ради, если бы он не взял меня на слабо, ты бы меня не поцеловала.

– Матиас!

– Не буду говорить, что Тайфун сделал с твоим братом за то, что тот оскорбил Луизу, – мрачно отозвался он.

Я не могла сказать, что он не прав.

Плевать, кто твоя женщина, как она себя ведет и что делает, если ее оскорбили, ты сделаешь все, чтобы этот человек подавился своими словами.

Конечно, в этой схеме одна несостыковка. Женщина в нашем мире не могла вести себя так, как хотела.

– Он что-то сказал тебе сегодня?

– Нет, все в порядке. Не хочу стать трофеем, за который ведется борьба.

– Лиззи, разве трофеям отдают такие вещи? – Матиас поймал мою ладонь, показывая кольцо матери на пальце. Я неожиданно смутилась. Кажется, это мне пора пересмотреть взгляд на наши отношения.

– Эйдан назвал тебя моим парнем. Теперь все знают, что между нами что-то есть.

– Тебя это смущает?

– Меня смущает, что могут узнать родители, Матиас. Раньше времени, понимаешь?

– Я могу поговорить с Лукасом хоть сейчас.

Я закашлялась, подавившись кофе. Матиас похлопал меня по спине, а затем уставился с таким пристальным взглядом, что мне захотелось исчезнуть.

– Я думала, это произойдет ближе к Рождеству, когда мы оба будем дома.

– Нам придется скрываться все это время. – Матиас подался вперед, сложив руки на столе. – Неужели ты испугалась, маленькая сирена? – Я тяжело сглотнула, чувствуя, как воздуха резко стало меньше от его близости. Он самодовольно усмехнулся, зная, как действовал на меня. Черт возьми, мне хотелось его ударить и поцеловать одновременно!

Конечно, я боялась. Отец мог предложить несколько вариантов: убийство Матиаса и мой позор; наша свадьба; убийство Матиаса и моя свадьба с каким-нибудь придурком.

– Мы уже это обсуждали, – наконец произнесла я. – Ты ведешь себя как старикашка, который пытается заманить девочку в постель.

– Ты прекрасна. – Он искренне рассмеялся, легко перегнулся через столик и поцеловал меня в нос. – Мы можем просто получить их разрешение, Лиз. Не обязательно сразу бежать за свадебным платьем. Так мы сохраним мне жизнь, а тебе честь.

– Хорошо. – Стало проще. Я чувствовала себя неимоверно глупо. Как случайный курортный роман перерос в разговоры о возможной свадьбе? Как парень, с которым я хотела переспать один раз, стал для меня таким важным? И почему его прикосновения успокаивали?

Мы провели в кофейне еще полчаса, а как только вышли на улицу, телефон зазвонил, на экране высветилось короткое «мама».

– Я провожу тебя, – проговорил Матиас. Я отрицательно покачала головой. – Обещаю молчать всю дорогу, пока ты разговариваешь.

– Нет, красавчик, этот путь я пройду в одиночестве, – рассмеялась я, хотя все внутри похолодело от мыслей о том, по какой причине она могла позвонить мне вечером.

Матиас долго рассматривал меня, словно пытался понять, можно ли мне верить, затем все же кивнул и оставил мягкий поцелуй на моем лбу.

– Увидимся завтра. – Я улыбнулась и ответила на звонок: – Да?

– У тебя уже закончились лекции?

– Да.

– Как это понимать, Элизабет? – пропищала мама в трубку, я едва не отодвинула телефон от уха.

– Понимать что?

– Какого черта, Элизабет? – повторила она, заставляя меня закатить глаза. Этот театр драмы мог продолжаться целый день. – Что в твоей квартире забыл парень? – А вот этого я не ожидала. Слишком быстрый переход к проблеме.

Черт возьми!

Охранник видел Матиаса. Кажется, до Рождества ждать не придется.

Я остановилась, прикрыла глаза, пытаясь придумать оправдание, пока мама продолжала тараторить на итальянском, смешивая его с испанским. Эта остановка стала моей ошибкой, потому что когда я открыла глаза, мир померк, на голове оказался мешок, а на талию легли огромные липкие ладони.

Вот и все, мама. Последнее, что я от тебя услышала, – это то, как ты во мне разочарована. Но разве для меня это секрет?

Глава 28

Матиас

Утро понедельника для нас началось с опоздания и быстрых сборов. Выходные закончились, окуная нас в реальность, где мы оба были студентами. Я проводил Лиззи до ее корпуса и направился к своему. Кажется, сегодня нас ждали последствия произошедшего на гонке. Впрочем, она знала, что делать, если дружок-фермер перейдет границы. Звонить мне.

Лесли же не должна была доставить мне проблем. И я удостоверился в этом, потому что не увидел девушку на привычном месте на всех лекциях. Но мое желание не видеть Лесли разбилось о реальность, когда я вернулся домой после ужина с Лиззи в кофейне.

Я снял куртку. В дверь позвонили, на электронном домофоне появилось изображение Лесли, а когда я открыл, мне в лицо уперлось дуло пистолета.

Вот тогда многое встало на свои места. В том числе желание прикончить ее. Лесли пришла не одна. Чертова стерва держала меня на крючке, как идиотского червя.

Я не знал, что меня злило сильнее: то, что я в дураках, или то, что это была именно она. Глуповатая блондинка, которая вешалась на меня чуть ли не с первых дней учебы. И кто