Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

Элизабет, словно прочитав мои мысли, крепче вцепилась в мой торс пальцами, когда дорога вильнула в сторону. Нам оставалось всего несколько кварталов до пункта назначения, и чем ближе мы становились, тем больше я волновался. Что, если сегодня не получится? Что, если нас поймают? И что, если именно сегодня не будет ни одной поставки?

Мне удалось успокоиться лишь около въезда для грузовых машин. Нужно лишь правильно проехать несколько метров до закрытой парковки, и там нас уже никто не заметит, а рычание мотора скроется за шумом металлических конструкций для разгрузки.

Лиззи пошевелилась за моей спиной, поерзала на сиденье, будто собиралась сбежать, лишь бы не попасться на чем-то столь безумном. Это только придало мне решительности. Я проделывал это уже несколько раз, знал каждое свое действие до секунды. И в этот раз сделал все то же самое: отключил габаритные огни, подъехал к стене, на которую не попадала камера видеонаблюдения, и рванул газ.

Мгновение, и мотоцикл влетел в узкое пространство между грузовиком и стеной на парковку. Рев мотора скрылся за дребезжанием тележек, которые везли в продуктовый отдел. Как и каждую ночь. Я достаточно долго наблюдал за ночной жизнью торгового центра, страдая от безделья.

Я припарковал байк у дальней стены, слез с него и помог спуститься Элизабет. Она рывком сняла шлем и уставилась на меня с таким видом, будто была готова проломить мне череп.

– Какого черта, Матиас? – прошипела она, подавшись вперед. Я удивленно приподнял брови и стащил с себя шлем.

– Что не так, маленькая сирена?

– Что мы здесь делаем?

Я не смог сдержать ухмылки, наблюдая за растерянностью, отражающейся на ее красивом лице. Мне с трудом удалось отступить на шаг и отвернуться.

– Исполняем одно из твоих желаний на жизнь, конечно, – хмыкнул я, достав из внутреннего кармана куртки небольшой листок. – Ведь для тебя было недостаточно безумно набить парные татуировки с первым встречным. – Я повернулся к Лиззи, держа в руках ее список. Она сложила руки на груди и нахмурилась.

– Безумное – не значит опасное.

– Мы почти не рискуем, – я пожал плечами и, спрятав листок обратно, взял Лиззи за руку.

– Почти?

– Если будем и дальше тут ругаться, то точно начнем рисковать, – я дернул ее в сторону, и Лиззи, не сопротивляясь, направилась следом.

Теперь, когда я был здесь не один, сердце колотилось в груди так сильно, будто меня держали на прицеле. Я провел Лиззи через несколько пролетов парковки, свернул к лестнице, на которой не было электронного замка.

Мы шли молча, слышалось только тяжелое дыхание, и, кажется, если бы мы остановились, то по пустому коридору торгового центра раздалось бы эхо наших колотящихся от волнения сердец. Я вел Лиззи по уже знакомому пути, изредка кидая на девушку позади взгляды, боясь, что она исчезнет прямо из моих рук. Покрутит у виска пальцем, скажет, какой я придурок, и убежит, перед этим совершенно точно сдав меня охране. После такого я бы перестал за ней бегать, как чертов сталкер. Хотя вряд ли.

Элизабет лишь сильнее сжала мою ладонь, когда к нашим шагам прибавилась еще парочка. Она замерла, а затем еще быстрее задышала, вцепившись в меня с такой силой, что стало казаться, что Лиззи с легкостью бы могла меня сломать. Я покачал головой и дернул одну из дверей для персонала. По всему этажу раздался противный скрип, заставивший нас остановиться на несколько секунд.

Это время показалось вечностью. Пульс, стучащий даже в голове, отсчитывал время до нашего конца. Но… спустя секунду, пять, десять ничего не произошло.

Я потянул Лиззи вверх по лестнице и через пару пролетов толкнул еще одну дверь для персонала. В лицо в это же мгновение ударил порыв холодного ветра. Я зажмурился, задвинув Элизабет за свою спину, и сделал шаг вперед.

В воздухе мешался запах сырых листьев, мокрого асфальта и приближающейся зимы. Но не это заставило нас задержать дыхание. А открывающийся с крыши торгового центра вид.

Большой и шумный Лондон был как на ладони, отсюда виднелся Тауэрский мост, колесо обозрения и собор Святого Павла. Город жил даже сейчас, далеко за полночь, а дороги, подсвеченные желтыми огнями, походили на артерии, по которым циркулировала кровь.

Лиззи ахнула, отпустив мою руку. Я глянул на нее, замечая в карих глазах отражение бликов и теплого света. Она была прекрасна. Так прекрасна, как, вероятно, никогда даже и не подозревала. Я смотрел на нее и не мог думать трезво. Смотрел и понимал, что ради этого восхищенного взгляда, в котором читались все эмоции, был готов на многое. И тогда я не смог сдержаться – порывисто шагнул к ней, опустив руки на талию, и прижал к себе в немом обещании быть рядом, когда в ее чертовски длинном списке не останется ни одного желания, потому что все они будут выполнены.

– Это… – шепотом начала она, но так и не смогла подобрать слов. А я понял и так, погладил ее по волосам и оставил на макушке легкий поцелуй.

– Знаю.

Это слово стало весомым, громким, но при этом запредельно тихим. В нем уместилось все.

Не знаю, сколько мы так простояли, но смогли отлипнуть друг от друга, только когда по головам стал ударять мелкий дождь. Я тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как Элизабет сморщила нос, а затем поджала губы.

– Мне тоже не хочется уходить, маленькая сирена.

– Тебе придется очень постараться, чтобы согреть меня после этого путешествия, красавчик, – хмыкнула она, ткнув пальцем в мою грудь. Я покачал головой и полез во внутренний карман.

– Мы уйдем отсюда, но сначала ты должна кое-что сделать.

Лиззи наблюдала за моими действиями, пока я доставал листок и ручку.

– Зачеркни одно выполненное желание, Лиз, ты совершила достаточно безумств, о которых сможешь рассказать своим внукам, – я протянул ей все, что держал в руках. Элизабет задумалась, разглядывая список и внимательно вчитываясь в слова, посмотрела на меня. Мне показалось, что она что-то решала внутри себя, и я не мог позволить себе сломать этот момент.

А затем она все же зачеркнула третий пункт «совершить что-нибудь безумное», но не остановилась на нем.

Всего мгновение спустя из списка исчезло еще одно желание, которое мне с трудом удалось прочесть на итальянском.

Incontra il tuo amore.[4]

Я не успел ничего сказать – дверь скрипнула, и нас осветил яркий фонарь охранника. Лиззи испуганно