Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

Все походило на фильм. Как только я открыл дверь, мне в лицо уперлось дуло пистолета. И если с ней одной я бы справился, то три здоровяка за ее спиной не внушали доверия собственной силе.

– Удивился? – усмехнулась Лесли, отходя в сторону, но так и не убирая пистолет. Два парня двинулись ко мне, заломили руки за спину. В такие моменты лучше не сопротивляться.

– Да, Лесли, ты сумела меня удивить, – выдал я. – Это единственное, что ты смогла. – Она ничего не ответила, меня повели дальше.

Ситуация полное дерьмо. В этом городе было слишком мало наших людей. Тайфун говорил, что пришлет кого-нибудь, но это могло затянуться на дни или даже недели. Сейчас я находился один на один с непонятной угрозой.

Мы вышли из подъезда, дождь перешел в настоящий ливень, за плотной пеленой которого оказалось сложно разобрать машину, куда меня сунули как вещь.

Лесли уселась рядом, положив пистолет на колени, повернулась ко мне. Я мог бы схватить его и угрожать ей, но с большей вероятностью они бы тогда увезли мой труп на свалку.

– Папочка будет рад тебя видеть, – хмыкнула она, оценивающе оглядев меня с головы до ног. – И почему тебе спокойно не сиделось?

– «Папочка»? Хочешь сказать, что ты так сильно на меня обиделась за отказ, что решила пожаловаться родителям? Открою тебе секрет, Лесли, парни иногда могут не выбирать тебя, это нормально. – Я нарочито небрежно пожал плечами и отвернулся к окну, продумывая варианты дальнейших действий.

Элизабет может заметить мое отсутствие. Но, возможно, когда это произойдет, будет уже слишком поздно. Кто бы это ни был, я надеялся, что он не добрался до нее.

Конечно, мои надежды разбились, как корабль об острые рифы.

– Как тебе мой фокус с кольцом? – вырвал из мыслей высокий голос Лесли, от которого хотелось морщиться. Я повернулся к ней, пока воспоминания наслаивались друг на друга, как пирог с вареньем.

Черт возьми!

– Ты украла кольцо Элизабет?

– Нет, его я по счастливой случайности нашла в клубе. – Стервозная улыбка разрезала ее лицо. – Видела, как бедняжка выбежала, совсем позабыв о нем. Ах, как грустны эти юные драмы, да? – Теперь Лесли совсем не походила на отличницу, скорее на змею, приготовившуюся к нападению. – Скажи, встреча вышла неожиданной? – Встреча с Лиззи оказалась снегом в июле, но я ничего не ответил. Впрочем, Лесли и не ждала ответа, с понимающим видом кивнула и потеряла ко мне всякий интерес, пока я умирал от страха. Но не за себя, а за Элизабет.

– Ее не тронули? – вышло слишком тихо, я даже пожалел о том, что позволил волнению взять верх.

– Не имею понятия, – отозвалась Лесли. Я знал, что она лгала.

Судя по времени, мы уехали далеко за город. Обычно в таких местах мы вершили суд. Обычно в таких местах происходила самая настоящая кровавая баня. И обычно в таких местах я стоял на вершине, а не на коленях.

В этот раз я оказался по другую сторону игры.

Меня провели в небольшое темное помещение.

Лесли ткнула пистолетом мне в спину, два верзилы взяли за руки, словно собираясь распять.

Обычно в такой позе держали обреченных. Мне хотелось думать, что это все какая-то глупая шутка, но наивность в этот момент меня покинула. Оставалось только ждать.

И то, чего я дождался, не понравилось мне еще сильнее, чем мысли о скорой смерти.

Небольшая дверь открылась, и в нее вошла хрупкая фигурка с мешком на голове. Мне не составило труда узнать свитер и брюки Элизабет. А за ее спиной возвышался человек, которого я никак не ожидал здесь увидеть.

– Папочка, смотри, кого я привела, – голос Лесли снизился до противных, сладких ноток, от которых захотелось прикрыть уши. Я удивленно поднял брови, хотя до этого думал, что удивиться уже не смогу. За спиной Элизабет, ухмыляясь, стоял Бенито.

Проклятый старый червь!

– Скажи, что все это шутка, придурок. – Я дернулся, пытаясь освободить руки, но ничего не вышло. Пальцы его приспешников только сильнее сжались на моих запястьях, а холодный металл уперся в затылок.

В голове вдруг всплыли слова отца, отрезвляющие, как глоток воды со льдом: «Никогда не показывай своих эмоций, держи их под контролем, как бы тяжело тебе ни было, иначе враг может ими воспользоваться».

Элизабет пошевелилась, услышав мой голос. И вот тогда меня по-настоящему начал душить страх, а паника разливалась по венам, заставляя сердце ударяться о грудную клетку так сильно, что я даже начал мечтать о том, чтобы оно остановилось.

Бенито махнул рукой, в открытую дверь вошел еще один мужчина, стянул мешок с головы Элизабет и заломил руки за спину, ее испуганный взгляд тут же нашел меня.

– Что тебе нужно? – Я с трудом отвлекся от Лиззи, посмотрел на Бенито. На человека, который первый признал мою сестру королевой, который набил тату нашего клана на груди. Теперь же он стал предателем. Я видел это по его нахальной усмешке. Мне захотелось стереть ее. И срезать тату с его груди вместе с кожей.

– Понимаешь, в чем дело, – деловито начал он, достав сигару и прикурив, словно находился не в каком-то сыром подвале, а на приеме у важной шишки. Я почти не дышал, приковал взгляд к старику, только чтобы не смотреть на Лиззи. Казалось, если я еще раз увижу ее испуганный вид, то умру от боли. Попрошу меня застрелить только из-за того, что она тоже здесь. – Твой босс поступил неразумно, когда закрыл несколько точек и вывел их в законный бизнес, – Бенито выдохнул едкий дым.

– При чем здесь я и она?

– Ну как при чем. – Он усмехнулся, будто я сказал самую тупую вещь, какую только мог. – Итальянцы обещали мне большой процент, если я помогу им.

Черт, черт, черт…

Я прикрыл глаза.

И как мы не заметили крысу под носом? Конечно, Бенито никогда не доверяли, у него не хранилось никакой важной информации, но он знал о поставках, знал о сделках, потому что иногда был их частью.

– Видишь ли, нас всех смутило то, что ты и эта крошка, – он махнул рукой в сторону Лиззи, из-за чего мне еще сильнее захотелось его прикончить, – ошиваетесь здесь, в Лондоне, а мне не хотелось, чтобы наша такая отличная и слаженная схема дала трещину. Нам хватило оплошности с Робертом.

Вопросы только наслаивались один на другой, пока я пытался распутать этот клубок. Почему он говорил загадками? Почему не мог сказать прямо?

При чем здесь Роберт?

– Ты, наверное, думаешь, при чем здесь