Вернуть свое - Мария Зайцева

Та, самая первая его женщина, которой он пытался заменить меня, или насолить мне, или показать, что он тоже продолжает жить и вполне счастлив, была, да так и осталась тенью.

Сандр никогда не называл ее имени.

А Сава ее уже не застал.

К тому моменту, когда он вернулся из лагеря, а случилось это только к концу августа, в начале учебного года, его отец уже успел исправить свою скоропалительную ошибку.

Я не искала информацию об этом, честно!

Она меня сама находила.

Симонов — слишком заметная фигура в городе, чтоб изменения в его личной жизни проходили мимо прессы.

Потому да, я знала.

И даже что-то по этому поводу испытывала… Сложная была эмоция: легкое замешательство, удивление… И… Ожидание? Может быть… Не знаю, чего я тогда ждала.

Что он придет опять?

Я бы не пустила. Это я точно знала.

Что будет как-то мешать мне жить?

В это я не верила.

Симонов был каким угодно, но не мелочным и не подлым. Он не стал бы мстить мне. Не стал бы вставлять палки в колеса, реши я работать опять в сфере дизайна.

Потом приехал из лагеря Сава, и Сандр привез его ко мне на пару дней.

Сава за два месяца отсутствия загорел, вытянулся, и, хоть я ездила к нему пару раз на выходных, когда в лагере был родительский день, но все равно удивилась, что он так изменился. Словно серьезней стал, взрослее.

И при этом все равно был такой же улыбака, солнечный мой лучик, светлый мальчик.

Про то, что мы с его отцом больше не будем жить вместе, я ему рассказала еще в первый свой приезд в лагерь.

Просто опасалась, что его отец, узнав о том, что я виделась с Савой, рассердится и запретит нам общение.

Слова Симонова о том, что он не подпустит меня к детям, все еще бились в голове и даже во сне я просыпалась, вся в слезах, видя Саву и Сандра, к которым не могла подойти, не могла ничего им сказать.

Сандр был уже взрослым, и имел свое мнение по поводу нашего с Симоновым расставания, я его знала.

А вот Сава… Мой маленький доверчивый мальчик. Как он отнесется к тому, что я пропаду и больше не появлюсь на его горизонте? Какая травма будет у него?

Я решила, что надо рассказать самой, объяснить, что наше с его папой расставание не значит, что я его бросаю. Что я его люблю. Мне хотелось… Оправдаться перед ним? Возможно.

Я поговорила на эту тему с Сандром, и он, пожав плечами, спокойно сказал, что Сава все правильно поймет. Не дурак.

Я сомневалась, что поймет, маленький, все же.

Но объяснить должна была.

На удивление, Сава принял новость спокойно.

— У нас в школе у половины класса папы с мамами в разводе, — серьезно сказал он, — так бывает, я знаю. Но ты же будешь со мной жить?

— Боюсь, что нет, солнышко, — виновато сказала я, сглатывая слезы. У него такие глаза были, боже… Синие-синие. Бездонные просто. В душу мне заглядывал. — Ты же знаешь, что я тебе не родная мама.

Сава кивнул. Он знал, конечно, что его мама на небесах, у него в комнате была ее фотография, и я даже слышала, как он с ней разговаривал.

— А по закону, дети должны оставаться с родными.

— Но ты родная.

— Нет, солнышко. Не по крови. Потому ты будешь с папой жить.

Сава подумал немного, глядя в сторону, на мальчишек, пинающих мяч неподалеку, затем снова взглянул на меня:

— Но я же буду к тебе приезжать?

Черт… Если бы я могла это пообещать!

— Это твой папа решать будет.

— Значит, надо у него спрашивать?

— Да, солнышко. — Я обняла его и добавила, — папа может решить не так, как тебе хочется. Это просто потому, что он беспокоится о тебе, любит тебя. Он всегда будет делать так, чтоб тебе было хорошо. Понятно?

— Понятно… Но мне же без тебя будет плохо.

— Нет, не будет, Сава, — я чуть-чуть отстранилась и твердо посмотрела ему в синие яркие глаза, — потому что, даже если меня не будет рядом, то я все равно буду рядом. Понимаешь? Я все равно буду думать о тебе. Я буду тебя любить всегда-всегда.

— Понимаю, — кивнул он. — Но лучше бы, чтоб папа тоже это понял.

— Думаю, все будет хорошо, солнышко. В любом случае, тебе нужно слушаться папу. Он знает, как лучше для тебя. Для вас с Сандром.

Сава снова кивнул, мы пообнимались еще, а потом пошли смотреть комнату, в которой жили мальчики.

Больше мы к этой теме не возвращались.

А через неделю Сандр снова отвез меня к Саве в лагерь.

Он ничего не говорил про отца, но я, зная Симонова, была уверена, что ему все уже доложили про мои встречи с Савой. И, раз он никак не препятствовал, значит, мне разрешили видеться с детьми.

В тот момент не было для меня лучшей новости!

Словно часть души, вырванную с корнем, обратно пришили!

Все эти два месяца лета Симонов никак не отсвечивал на моем горизонте, словно тоже пытался отстроиться от меня, выкорчевать из души. И использовал для этого самые проверенные способы.

Город периодически трясло, ходили слухи об открытии каких-то невероятных клубов, загородных комплексов с приглашенными звездами из столицы, новый губернатор был частым гостем у нас в городе. Снова сменился мэр и его команда.

На окраинах стреляли.

Это все проходило мимо меня.

Я пыталась жить.

Стоически выдержала приезд мамы с младшими сестрами, которых она намеревалась выдать замуж за друзей Симонова, да чуть-чуть промахнулась со сроками.

Узнав о том, что я в разводе уже, мама пыталась заставить меня развязать позиционную войну с бывшим мужем, чтоб поделился имуществом и деньгами. Ей казалось, что меня обидели.

Я отбрыкивалась руками и ногами.

Сама мысль, что-то взять у Симонова, казалась дикой.

Нет уж, ничего мне не надо, ничего!

На моем личном счету были