Вернуть свое - Мария Зайцева

А он ведь не отстанет! Он будет требовать объяснений, будет наседать по своей привычке, лететь вперед, не видя препятствий.

Сережа появился вовремя.

Удивительно, насколько правильные люди меня всегда окружали!

Когда-то Авдеев, несмотря на возможные проблемы с Симоновым, очень мне помог. И с квартирой, и потом, с открытием бизнеса. Если бы не он, пробивной и наглый, я бы не нашла в себе силы начать свое дело.

Авдеев к тому времени умудрился жениться, да еще и очень удачно. Его жена, женщина старше его на десять лет, была довольно известной у нас в городе актрисой, имевшей самые обширные связи в свете и полусвете.

Именно она стала моей первой клиенткой и привела ко мне своих подруг.

Авдеев, вложившись в мой бизнес в качестве партнера, помог открыть небольшое ателье сначала, а потом, когда дела пошли в гору, и бутик.

Он сейчас не участвует в моей работе, только проценты получает, но его жена, ее подруги, ее многочисленные знакомые и знакомые знакомых — до сих пор мои постоянные клиентки. Я не зарабатываю миллионы, но вполне довольна своей жизнью, своим делом и перспективами.

А Сережа…

У Сережи я закупаю фурнитуру для своих изделий.

Мы познакомились на одной из тематических выставок, куда раз в год со всей страны съезжаются представители нашего бизнеса именно для того, чтоб найти новых партнеров, поставщиков, просто связи полезные завести, потусить в кругу людей, с которыми ты на одной волне.

Сережа — вдовец, глубоко переживающий смерть своей жены. И, судя по всему, однолюб, потому что ни разу за все три года нашего общения я не видела его ни с одной девушкой. И у нас с ним сразу установились исключительно дружеские отношения. Родственные, скорее.

Смешно, что Симонов, который за моей жизнью следил тщательней, чем за своей, этого не понял.

Я больше чем уверена, что Сережу проверили от и до, когда мы начали с ним общаться.

И, наверно, если бы Симонов не опасался потерять меня окончательно, потерять то немногое, что нас иногда связывало, то у Сережи были бы серьезные проблемы.

Но я четко дала понять, что не потерплю больше давления на моих близких. Да и с Сережей нас только дружба связывала. Он вообще в другом городе жил! Мы виделись от силы пару раз в год! Какие, нафиг, отношения?

Мне казалось, что Симонов меня услышал…

Мне всегда много чего лишнего казалось, когда дело касалось Симонова.

Вернувшись в город с острова я, на эмоциях, адреналине и ненависти, сделала сразу несколько важных дел: закрыла свой бутик и ателье, написала Авдееву, что я пропадаю с радаров, и чтоб он предупредил всех моих постояшек, что у меня кризис творчества.

А затем позвонила Сереже и напросилась к нему в гости.

Родителей и семью я не стала трогать.

Они в последние годы жили за счет поступлений от Симонова, так что сдали бы меня сразу же.

А мне требовалась передышка.

К Сереже я приехала, полностью раздавленная эмоционально, да и физически.

Рассказала ему все.

Он был в курсе, что у меня в прошлом сложные и болезненные отношения с крайне опасным мужчиной, я сразу предупредила, чтоб человек понимал, что со мной общаться не полезно для здоровья.

Сережа тогда сказал, что ему на здоровье плевать.

А, когда я приехала к нему в разобранном состоянии после острова, просто предложил пожить у него.

Перевести дух.

Рядом с его домом была поликлинника с женской консультацией. Парк с прекрасными цветниками и искусственным озером, где плавали красные карпы. А в паре минут езды на машине — лесопарк с хвойными деревьями и тропинками, усыпанными желтыми иголками.

Я осталась.

Бездумно.

Просто потому, что ваза моя хрустальная тут была в безопасности.

На тот момент не было для меня серьезней аргумента.

Симонов появился, когда я уже два дня жила у Сережи. Ходила по аллеям парка, кормила карпов. И охраняла свою вазу. Держала спину прямо.

Разговора у нас не получилось.

Симонов выглядел плохо. Яростный, едва сдерживающий своих демонов, он словно вернулся обратно к своим заводским прошивкам, прекратил строить из себя понимающего, спокойного, правильного Симонова.

Я потом, вспоминая тот наш разговор, даже чуть-чуть морального удовлетворения испытала, клянусь! От того, что я, когда мы начали снова встречаться, после мучительных лет, проведенных в непонятном подвешенном состоянии, все же ждала чего-то такого… Понимала, что он не изменится.

И дождалась.

Сначала измены.

Потом… Вот этого диалога, начавшегося с претензий. Словно ненужный налет правильности слетел с него, возвращая мне реального Симонова. Того, каким я его полюбила когда-то… Вопреки всему. Дура.

Именно эти мысли в голове и крутились, когда он начал сходу меня обвинять, что я его кинула в очередной раз.

А я соглашалась.

И не смотрела ему в глаза.

Внутри все напрягалось, я чувствовала угрозу и на инстинктах старалась держаться подальше от ее источника.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе… — прошипел тогда Симонов, но я перебила, решив, что пора это все заканчивать.

— Позволишь. Я замуж выхожу за Сережу. Все, хватит. Наигралась.

На Симонова я не смотрела в этот момент, но угроза в его стороны сделалась кратно сильней.

Я развернулась и пошла прочь.

Не знаю, смотрел ли он мне вслед, может, и смотрел. Но я не чувствовала его взгляда, он не прожигал привычно мне спину, не мучил.

И ваза моя держалась на голове.

Это, оказывается, не так уж и сложно…

Достаточно сохранять осанку и не склонять голову.

Глава 51. Сейчас. Разбить хрустальную вазу

— Слушай… — Петрович, убедившись, что рыдать я больше не планирую и вообще пришла в себя, неловко ведет плечами, делает паузу, словно собираясь с духом, — скажи ему. Сама. Он должен знать, Настюш…

— Он не поверит, — усмехаюсь я устало. Этот выплеск эмоций и меня лишил сил. — Он только своим мыслям в голове верит. А они у него — больные.

— Настя… — качает головой Петрович, — он изменился. Сильно изменился.

—