Вернуть свое - Мария Зайцева

Сандр все понял правильно.

И решил.

А я сделал так, что вопросы с этой стороны не возникали больше никогда.

Ну и душу отвел, чего уж там. Немного успокоился. Ровно настолько, чтоб снова стать человеком, а не Сим-Симом, как сказал сейчас сын.

И этому человеку уже можно разговаривать с Настей. Без давления, прорывающейся периодически ярости, которая глушит голову!

Черт, это карма моя, наша… Рядом с любимой, единственной женщиной просто мозги выключаются. И ты превращаешься в зверя. Дурное животное, неспособное адекватно воспринимать все, что связано с той, которую выбрал. Раз и навсегда.

Потому и ошибки.

И нет, я себя не оправдываю вообще.

Все, что я сделал… За все отвечу. Все признаю.

Скидывать на кого-либо свои косяки не умею.

И каяться тоже.

А Настя, кажется, именно этого хочет… Хотя… Я не понимаю, чего она хочет. Никогда не понимал…

С самой первой нашей встречи, с этого взгляда ее, открытого и в то же время непонятного.

Я ведь до сих пор помню.

До сих пор…

Каждое мгновение, каждую минуту. До такой степени помню, что кончики пальцев покалывать начинает от осязательного прихода. Ощущения ее тонкой талии в своих руках. На ней тогда была совсем легкая рубашка. Хлопок, чуть ли не паутинный, как мне показалось…

И пахло от нее свеже-сладко.

Я неделю тогда пил беспробудно… Три года с гибели Риты… Я ее любил, очень любил. И был уверен, что больше не будет в моей жизни ничего подобного.

В жизни отца, вот, не было.

И в жизни деда — тоже.

А он мою бабку прямо со свадьбы украл, от жениха увез. Любимого жениха, чтоб вы понимали. И она не была согласна. Но деду было похер. Он, как истинный Симонов, видел цель — не видел препятствий…

И я не хочу знать, каким способом он ее… Смирял.

Бабушка умерла молодой, кажется, так его и не простив до конца.

А он…

Он всю жизнь сознательно занимался саморазрушением.

Учитывая, что здоровье у него было конским, а нрав — крутым, то все вокруг страдали от этого саморазрушения куда сильнее, чем он…

Отцу повезло больше.

Мама его любила… Почему-то.

Почему женщины любят? За что?

Самая главная загадка. Тому, кто ее разгадает, надо Нобелевку дать, отвечаю.

Мне тоже повезло.

Рита меня любила. Вот только покинула рано. И я не мог с этим смириться. Ничего не помогало. Причем, прекрасно все понимал, знал историю своей семьи, знал, к чему это приведет, примеры же перед глазами были! Живые, блять, верней, уже не живые, но очень яркие примеры!

И все равно… Ничего не мог с собой поделать. И никто не мог. Я Сандра тогда, предчувствуя, что недолго мне осталось в таком режиме существовать, принялся натаскивать, как щенка. Чтоб мог защитить себя и брата.

Я не знаю, что было бы с ними, со мной, с нами всеми, если бы однажды днем в мои руки прямо на лестнице в офисе не упала тоненькая девушка с нежным лицом и испуганно-негодующим взглядом.

Я посмотрел на нее…

И пропал.

Глава 53. Симонов. Как пропадают мужчины

От моей бабушки осталась только одна нечеткая фотография. С нее из паутины времени смотрела на меня невероятно красивая женщина. И взгляд ее был настолько глубоким, что оторваться не получалось.

Я испытал нечто подобное, когда в глаза Насти посмотрел.

Нет, они с бабушкой моей не были похожи. Внешне.

А вот внутренне…

Я посмотрел… И отключилась голова. Что говорил, как вел себя… Хрен пойми. Напугал ее, конечно.

А кто бы не напугался?

Но вообще, Насте в тот день капитально повезло: она смогла от меня уйти. Бабушка, например, от деда не смогла.

Наверно, я себя все же лучше контролировал. И был меньшим зверем, чем он.

Но то, что я ее отпустил тогда, вообще не значило, что она теперь свободна. Просто она еще не знала, что уже моя.

Я пришел в себя, протрезвел, снова с ней встретился… Еще раз посмотрел…

И решение было принято окончательное.

Правда, немного напрягало то, что она слишком молоденькая была. И явно не понимала, чего я от нее хочу.

А я не мог вести себя с ней привычным образом без того, чтоб не напугать. Мне не хотелось ее пугать. Мне хотелось ее забрать к себе, в доме своем спрятать. Но так, чтоб она сама пошла. Так, чтоб ей понравилось.

И я стал решать вопрос.

Потом вмешались обстоятельства, и вопрос решился гораздо быстрее, чем я планировал.

А потом…

Потом были самые охуенные пять лет в моей жизни.

Пять лет, которые я собственноручно убил.

Как убил своего ребенка.

И свою любовь.

Это я потом понял, позже, гораздо позже…

И то не без помощи добрых людей.

Петровичу, например, я должен теперь на сто лет вперед хотя бы за то, что тогда он сумел достучаться до меня, размотанного предательством любимой женщины, предательством, невероятно чудовищным, потому что неожиданным. От кого угодно я мог ждать дерьма. Но не от нее. Не от нее!

И когда паззл сложился, когда я понял, что Настя… Что она — просто баба. Обычная баба, которая из-за мочи в голове, из-за тупой ревности и злобы способна на такое… У меня упало забрало.

Я не слышал и не видел никого и ничего. Творил дичь, о которой потом еще годы в городе рассказывали, понижая голос и оглядываясь на всякий случай.

И Петрович, пытаясь вновь со мной поговорить про поступок Насти, сильно рисковал уйти из дома с пулей в башке и вперед ногами.

Но он всегда был безбашенным… Потому смог. Достучался. Разложил мне по полочкам ситуацию со стороны. И заставил на нее посмотреть иначе.

И даже тогда, осознав, что ошибался, чуть не умерев от этого осознания, я все равно делал одну ошибку за другой. Вместо того, чтоб просто забрать свою женщину из того ада, в котором она оказалась… По моей вине, по моей, блять!!! Из-за моих