(Не)желанная истинная северного дракона - Илана Васина

Бьёрн не спешил отпускать меня. Он обернулся, и, стоило нам зайти в спальню с террасы, притянул меня к себе так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Его руки сомкнулись на моей талии, и меня на мгновение пронзило странное ощущение — будто я могу исчезнуть отсюда, если отпущу его.

Глупо, конечно.

Я сильнее прижалась к нему, наверное, пытаясь поверить до конца, что он настоящий. Что мы в безопасности. Мой взгляд скользил по кровати, по столику с вереском и свечами — по этой привычной, родной обстановке…

— Мы дома, — он очень вовремя пророкотал мне на ушко.

Ладони, горячие даже сквозь ткань, скользнули вверх по спине, зарываясь в мои волосы, рассыпая их по плечам. Он пропустил их сквозь пальцы, чуть оттянул назад, заставляя меня откинуть голову и встретиться с ним взглядом.

Его глаза потемнели и вспыхнули золотом. Сбитое, прерывистое дыхание. Меня обдало его беспокойством, таким густым и осязаемым, что я угадала причину.

— Бьёрн, Свейн не причинил мне вреда.

— Не причинил… — глухо повторил он, сузив глаза.

Его пальцы на моей талии на мгновение сжались сильнее.

— Угрожал тебя убить. Украл. Из моего дома. Он ответит за это, — тихо добавил он. — Не сейчас, но ответит.

Я чувствовала его злость. Недоверие и неприязнь к красноволосым, будто корнями вросшие в душу. Ощущала его чувства, как свои, но также прекрасно понимала, что далеко мы не уедем в нашей договорённости с красными, если тиарх Северного Пика будет вынашивать планы мести.

— Пожалуй… — я замялась, подбирая слова. — В этом похищении даже был какой-то… смысл? Мы теперь лучше понимаем... своё отношение друг к другу.

Поймала на себе его мрачный взгляд, и сжалась, мысленно дав себе оплеуху. Аругар, что я несу? Слова прозвучали так оторванно от реальности, будто последние два дня я глотала пыльные философские трактаты в архиве, а не сидела в плену.

Перед глазами на мгновение вспыхнули чужие, холодные стены, всплыло то чувство безысходности, и я крепче вцепилась в плечи Бьёрна, пряча лицо у него на груди.

— Хотя, — добавила уже тише, — повторять этот опыт я бы точно не хотела.

— Мне нравится слушать твои мысли, истинная. Но сейчас ты слишком устала и неспособна мыслить здраво.

Бьёрн подхватил меня на руки и понёс к кровати.

Я почему-то особенно остро почувствовала, что мы с ним находимся наедине — в той самой спальне, где столько ночей провели бок о бок... Каким же терпеливым он был со мной всё это время!

Он усадил меня к себе на колени. Я поймала себя на том, что глажу его по колючей, небритой щеке, чувствуя, как щетина покалывает кожу. Втягиваю в себя его запах, любуюсь…

— Ильди шьёт тебе платье для церемонии брачных уз. Служанки готовят пиршество, — он заправил прядку волос мне за ухо и добавил: — Ты же станешь моей миарой вита, Мия?

— С радостью.

Бьёрн выдохнул, и я почувствовала его облегчение. Или это мне стало легче от того, что теперь между нами не осталось недомолвок? Он прижал мой лоб к своему, и несколько мгновений мы просто слушали дыхание друг друга. Потом он медленно отстранился и полез под нагрудник.

— У нас с тобой всё немного кувырком, не находишь? — вдруг усмехнулся. — Ты наденешь мне этот амулет, Мия?

Бьёрн разжал ладонь, и я ахнула. На его руке лежал браслет, который я связала в ночь Серебряной Луны. Эта вещица в его огромной ладони заставила меня задохнуться от удивления. Я не стала спрашивать, как он нашёл его в том хаосе после нападения. Молча кивнула и нацепила ему браслет на широкое запястье.

Всё-таки не удержалась от искушения продлить момент. Провела подушечками пальцев по коже вдоль браслета, задыхаясь от счастья и наслаждаясь его близостью — этой редкой возможностью прикасаться к нему, изучать вблизи…

Внезапно его губы накрыли мои. От неожиданности замерла... Тут же подалась ему навстречу, прижимаясь к нему, чувствуя, как щетина приятно покалывает щеки и подбородок. Он целовал меня — быстро, жадно, нежно, почти не давая вдохнуть. Лицо, виски, шею, заставляя меня мелко дрожать в его объятиях.

Голова закружилась. Показалось — ещё чуть-чуть, и я отключусь от переизбытка ощущений. Шерстяное платье вдруг стало слишком узким и неудобным. Конечно, Свейн вернул мне все мои амулеты и артефакты, но платье… Мне пришлось возвращаться в том, что на мне было.

— Бьёрн, — пробормотала я, едва отстранившись и чувствуя, как горят щеки. — Мне нужно… я хочу поскорее снять это платье. Хочу переодеться в своё.

Я почувствовала, как под моими ладонями напряглись его мышцы.

Его потемневший взгляд медленно скользнул по платью цвета чайной розы.

— Это он тебе дал? — тихо спросил Бьёрн.

Я кивнула.

— Тогда определённо стоит от него избавиться, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки. — Я тебе помогу.

Прикусила губу — я совсем не то имела в виду.

Но почему-то промолчала.

Он не стал возиться со шнуровкой. Ладони легли на плечи — и ткань с тихим треском разошлась. Платье сползло к ногам, оставляя меня в тонкой сорочке.

Воздух на мгновение показался холодным, но я тут же согрелась, стоило Бьёрну притянуть меня к себе. Горячие ладони скользнули по талии, по спине, и от этого движения по телу прокатился жар.

Я потянула его ремень, намекая и сама удивляясь своей смелости…

Он отлично понял намёк.

Мои пальцы скользнули по его плечам, притягивая его ближе. Каждое прикосновение его слегка шершавых пальцев — к талии, к лопаткам — отзывалось острым уколом удовольствия, от которого хотелось зажмуриться и не дышать.

Мой. Истинный…

— Ты говорила, что проголодалась? — вдруг вспомнил Бьёрн… ох, это шутка что ли?

— Уже не важно, — отмахнулась я.

Остальное случилось как-то слишком быстро — и в то же время всё будто остановилось. Замерло. Его губы, руки, его дыхание сбивали мысли. Я только и успевала ловить губами воздух и отвечать ему едва слышным шёпотом.

Когда он осторожно уложил меня на кровать, я даже не подумала отстраниться — только сильнее вцепилась в него.

Пушистый мех под спиной, жар его тела… Он двигался уже не так резко, как сначала. Осторожнее. Сдержаннее. Иногда замирал, словно проверяя, не остановлю ли я его.

Я не останавливала.

Наоборот.

Каждый раз тянулась,