Тени прошлого - Джорджетт Хейер

class="p1">– Другого такого скучного человека просто нет на свете! – воскликнула Фанни. – Представь себе, Хью, когда-то Коулхеч был в меня влюблен. Ха. Вот уж честь оказал!

– Боюсь, что он все так же невыносим, – ответил Хью. – Он был очень недоволен, что я опять собираюсь поселиться в этом доме.

– Неужели он за тобой ухаживал, Фанни? – воскликнул Руперт. – Ну, я всегда знал, что он болван.

– Спасибо, милорд! – Хью отвесил ему насмешливый поклон. – Как вы все добры к моему достойному брату!

– И ко мне тоже, – вздохнула Фанни. – Противный мальчишка! Ты помнишь, как Коулхеч за мной ухаживал, Джастин?

– Когда я пытаюсь разобраться в твоих кавалерах, Фанни, у меня все путается в голове. Это он требовал у меня согласия на брак с тобой практически под дулом пистолета? Нет, это, кажется, был Фонтерой. А Коулхеч написал мне письмо, в котором просил твоей руки – все, как положено. Я до сих пор храню это сочинение. Он писал, что готов пренебречь такими твоими недостатками, как легкомыслие и мотовство.

– Фанни, я приношу извинения от его имени, – со смехом сказал Хью.

Марлинг взял из вазы персик.

– Ничего не скажешь, пылкий влюбленный, – заметил он. – Надеюсь, я не говорил, что готов пренебречь твоими недостатками?

– Дорогой Эдвард, ты сказал, что обожаешь во мне все – от пяток до макушки, – вздохнула Фанни. – Какие это были денечки! Милый Камминг вызвал на дуэль Джона Дрю за то, что тот осмелился плохо отозваться о моих бровях. А Вейн – ты помнишь Вейна, Джастин? – хотел бежать со мной в Гретна-Грин.

Леони эти воспоминания чрезвычайно заинтересовали.

– А вы не согласились? – спросила она.

– Ну что за вопрос, милая? У него, у бедняги, не было за душой ни пенса, да к тому же у него не все дома.

– Мне бы хотелось, чтобы мужчины дрались из-за меня на дуэли, – сказала Леони. – На шпагах.

– Неужели, Леон, то есть Леони? – со смешком спросил Давенант.

– Ну конечно, сударь, – это же так интересно! А вы видели, как они дрались, мадам?

– Господь с тобой, милая, конечно нет! Дамы при этом никогда не присутствуют.

– Как жаль, – разочарованно сказала Леони. – А я думала, что вы смотрели.

Давенант взглянул на герцога.

– Эта дама, кажется, обожает кровопролития, – заметил он.

– Страстно, дорогой. Превыше всего на свете.

– Не потворствуй ей, Джастин, – потребовала Фанни. – Это просто возмутительно.

В глазах Леони мелькнула смешинка.

– Я таки заставила монсеньора научить меня одному очень кровожадному искусству.

– Какому, киса?

– Не скажу, – покачала она головой. – Вы скажете, что это не подобает леди.

– О, Джастин, чему ты ее еще научил? Наверняка какому-нибудь мальчишеству!

– Скажи нам, – попросил Марлинг. – Ты раздразнила наше любопытство, девочка, и, если мы начнем гадать…

– О чем ты говоришь? Уж не про… – воскликнул Руперт.

– Нет-нет, дурак! Замолчи! – Она благонравно поджала губы. – Господин Марлинг будет шокирован, а мадам скажет, что это неприлично. Велите ему молчать, монсеньор!

– Видимо, какой-то позорный секрет, – сказал герцог. – И я много раз просил тебя, малыш, не называть Руперта дураком.

– Но он же и в самом деле дурак, монсеньор! – возразила Леони. – Вы сами это знаете!

– Несомненно, дорогая, но я не говорю об этом каждому встречному и поперечному.

– Тогда я не знаю, как его называть, – сказала Леони. – Он меня называет «пороховой бочкой», монсеньор, и еще «дикой кошкой».

– Она и есть дикая кошка! – воскликнул Руперт.

– Неправда! Я – леди. Так монсеньор говорит.

– Это – страшное преувеличение. И я не помню, чтобы я когда-нибудь такое говорил, малыш.

Она бросила на него проказливый взгляд сквозь ресницы. Этот взгляд был ее самым действенным приемом.

– Но, монсеньор, вы только что сказали, что у вас плохая память.

Все расхохотались. У Эвона весело блеснули глаза. Он поднял со стола веер и хлопнул им Леони по руке. Она засмеялась и торжествующе обратилась к остальным:

– Вот я вас всех и рассмешила! Я и хотела вас рассмешить. Значит, я остроумная женщина.

Давенант смотрел на Эвона с изумлением на лице: глаза Эвона были полны такой нежности, что Хью было трудно поверить, что это все тот же так хорошо ему знакомый герцог.

– Господи, что за девчонка, – сказала Фанни, вытирая глаза. – В твоем возрасте я никогда не осмелилась бы так разговаривать с Джастином.

– Я тоже, – отозвался Руперт. – Но эта девчонка не боится ни бога, ни черта. – Он повернулся к Давенанту: – Другой такой сорвиголовы свет не видывал, Хью. Знаешь, ее даже похищали.

– Похищали? – Хью обвел всех недоверчивым взглядом. – Это еще что за новость?

– Да этот кабан меня похитил, – пренебрежительно заметила Леони.

– Детка, как ты выражаешься? – подскочила леди Фанни.

– Но монсеньор позволяет мне называть этого типа кабаном. Вы ведь не возражаете, монсеньор?

– Малыш, это не очень изящный способ выражаться. И мне он не по душе, но, по-моему, я действительно позволил тебе так говорить, если ты воздержишься от употребления слов… свиное… пойло.

– Да, позволили! – торжествующе воскликнула Леони.

– Но кого ты так называешь? – спросил Давенант. – Кто похитил Леони? Ее в самом деле похищали?

С противоположной стороны стола ему утвердительно кивнул Марлинг.

– Возмутительное злодейство! – сказал он.

– Но кто его совершил? Кто этот «кабан»?

– Гадкий граф де Сен-Вир! – ответила Леони. – Он заставил меня выпить снотворное и увез во Францию. А Руперт меня спас.

Давенант, вздрогнув, посмотрел на герцога.

– Сен-Вир! – воскликнул он. И повторил совсем тихо: – Сен-Вир.

Герцог окинул комнату взглядом, но лакеев в ней не было.

– Да, Хью, да. Любезный граф.

Давенант открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его захлопнул.

– Вот именно, – подтвердил герцог.

– Но, Эвон, – заговорил Марлинг. – Фанни говорит, что вы послали Сен-Виру и его жене приглашение на бал. Зачем вы это сделали?

– По-моему, у меня была причина, – задумчиво ответил герцог. – Без сомнения, я ее когда-нибудь вспомню.

– Если этот тип явится на бал, я его вызову на дуэль, – заявил Руперт.

– Вряд ли он примет приглашение, юноша. Хью, если ты поел, пошли в библиотеку. Это – единственная комната, в которой Фанни не учинила разгром.

Фанни встала и погрозила ему пальцем.

– Но в день бала она будет открыта для гостей. Я собираюсь установить в ней карточные столы.

– Нет, – решительно возразила Леони, – это же наша комната, монсеньор. Не позволяйте ей! – Она положила пальцы на согнутую в локте руку герцога и приготовилась выйти вместе с ним. Хью услышал, как она шепчет герцогу: – Монсеньор, только не в этой комнате! Мы всегда там сидим. Вы привели меня туда в самый первый вечер.

Эвон повернул голову к Фанни.

– Слышала, Фанни?

– Как это утомительно! –