Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро

– И то верно, – пробормотал Фан Лао, но принц его не услышал.

Где-то за домами раздался крик:

– Мы нашли картину!

* * *

Не прошло и шичэня, как в зал, к удивлению министров, вошел третий принц, неся футляр. Дойдя до трона, Цин Вэнь преклонил колено и произнес:

– Ваш сын осмелился возглавить отряд для проверки дома министра Хэнь. В его комнате мы нашли это. Прошу, советник Лю, взгляните, подлинная ли это картина.

Не поднимая глаз на Хэ Ланцзяна, Цин Вэнь протянул футляр. Моу Гань осторожно вынул холст и передал его подошедшему советнику Лю. Незрячий, тот долго щупал полотно, затем попытался проткнуть его небольшим кинжалом. Лезвие отскочило и с лязгом упало на пол. Словно этого было мало, советник решил поджечь картину, но все, что на ней появилось, – слой гари, который стерся пальцем, являя ничуть не повредившиеся краски.

– Несомненно, это подлинник!

– Нет… нет, ваше величество! Жалкий Хэнь не посмел бы утаить картину Тяньцай-цзюнцзы!

– Помимо картины, в поместье Хэнь также было найдено это, – не обращая внимания на крики Хэнь Жаонина, продолжил Цин Вэнь, протянув мешочек, внутри которого лежало несколько черных пилюль.

– Что это, Вэнь-эр? – удивился император Хэ.

– Если позволите, я скажу, что это, – вызвался Е Линбо и, получив разрешение, произнес: – Как все знают, министр Ди скончался внезапно, однако императорский лекарь и наставник Фан подтвердили, что кто-то отравил его пилюлей из темной ци. Ваш поданный Е не решался сказать об этом, боясь внести смуту, но благодаря третьему принцу я наконец понял, кто виновен в смерти министра Ди.

– Это правда? – смерив Хэнь Жаонина суровым взглядом, спросил Хэ Ланцзян.

– Я… я все объясню, ваше величество. Прошу, дайте жалкому Жаонину все вам рассказать!..

– Мы не желаем даже слушать твои нелепые оправдания! – перебил его император Хэ, глядя на него как на жалкую собаку. – Ты посмел утаить от Нас картину Тяньцай-цзюнцзы, вдобавок умертвил министра Ди, тем самым лишь подтвердив, что охотился за тем, что принадлежит Нам! У семьи Хэнь совсем не осталось чести! Министры, слушайте Наш приказ: семья Хэнь будет изгнана на северные границы Юйгу, а глава рода Хэнь получит тридцать ударов железными палками! Уведите его!

Стража, подхватив упирающегося Хэнь Жаонина, выволокла его на улицу, и в зале сразу стало тихо.

– Министр Е, хоть ты и скрыл от Нас тайну истинной смерти министра Ди, все же заслужил награду, ведь не стал закрывать на это глаза, – вернув самообладание, обратился император к Е Линбо.

– Министр Ди был моим старым знакомым, я не мог оставить это просто так.

– Чего ты желаешь?

Е Линбо поклонился и произнес:

– Служба императору – уже честь и награда для меня.

Министры с трудом удержались, чтобы не закатить глаза. Конечно, разве что-то нужно человеку, который стоит на вершине, чья семья известна на всю империю и настолько богата, что несколько поколений не будет голодать?

– Твои слова радуют Нас, министр Е! – рассмеялся Хэ Ланцзян, взглянув на третьего принца. – Вэнь-эр, ты принес Нам подлинную картину Тяньцай-цзюнцзы. Есть ли награда, которую ты желаешь?

– Вэнь-эр не заслуживает похвалы отца-императора. Все, чего я желаю, – чтобы вы были в здравии и правили этими землями сотню лет.

– И когда ты успел так вырасти? – покачал головой император Хэ. – Наставник Фан наконец научил тебя сыновней почтительности…

Сидевший на балке ворон вспорхнул и, покинув зал, направился к стоявшему на внутренней стене Хэгуна человеку. Небо заволокли серые тучи, но вместо дождя посыпался легкий белый снег, тающий сразу, стоило ему коснуться земли. Люди Цинхэ выходили на улицы, с удивлением ловили снежинки и растерянно оглядывались. Впервые за двадцать лет в столице летом пошел снег! К худу это или к добру?

Фан Лао не сводил взгляда с бывшего министра Хэнь, завернутого в белую ткань и окруженного стражниками. Те поочередно опускали железные шипастые палки на его спину. Вскоре ткань пропиталась кровью, а провинившийся, до этого кричавший и моливший остановиться, затих и лишь вздрагивал от очередного удара.

– Странно. Я так долго воображал, как он будет мучиться, но не чувствую ни капли удовольствия, – негромко признался Фан Лао, взглянув на советника Лю, появившегося рядом словно из ниоткуда. – Так и должно быть?

– Ты слишком сосредоточился на мести, Лао-эр.

– Я жил ради нее, – возразил он, слегка нахмурившись. – Этот человек оказался таким жалким, а я все это время боялся его…

– Ты боялся его не зря, – перебил мудрец Ао. – Такие люди хуже демонов, они идут на поводу своих желаний. Ты отомстил не только за себя, но и за всех, кого когда-то убил этот человек. Твой отец гордился бы тобой.

Фан Лао закрыл глаза, чувствуя, как снежинки мягко касаются лица и с неохотой тают.

В тот день, когда умер его отец, была зима, холодный воздух впивался в легкие, а ледяная вода обжигала кожу. В тот день умер названый сын Тяньцай-цзюнцзы и родился заклинатель Фан Лао.

Стражники отволокли едва живого Хэнь Жаонина в заброшенный храм, откуда его вскоре должны были повезти на север, вслед за изгнанной с позором семьей Хэнь. Храм был старым, с порванными бумажными окнами и дырами в черепичной крыше. Доски стонали и кряхтели от каждого порыва ветра, казалось, еще чуть-чуть, и здание рухнет.

Провинившийся лежал на полу и тяжело дышал, сплевывая кровь. Пудра сошла с его лица, обнажая ранние морщины. Глаза опухли от слез. Хэнь Жаонин уже давно растерял красоту из-за вина и заразы, подхваченной от одной из множества женщин, бывавших в его постели. Некрасивые пятна покрывали шею и подбородок и напоминали язвы, готовые вот-вот лопнуть.

Скрипнули половицы, а после раздался спокойный голос:

– Здравствуй, Жаонин.

С трудом подняв глаза, Хэнь Жаонин уставился на стоявшего над ним наставника Фан. В светлых одеждах, со сложенным веером в руке он казался божеством, что спустя несколько сотен лет заглянуло в свой разрушенный храм и встретило единственного верующего.

– Мудрец… Фан… – с трудом выговорил Хэнь Жаонин, скривив губы в улыбке. – Сейчас не самое… время… для разговора.

– Ты правда так думаешь? А я вот все хотел поговорить с тобой наедине.

Заклинатель присел напротив и кончиком веера приподнял подбородок тяжело дышащего врага, не обращая внимания, что кровь пропитывает тонкий шелк. Не так давно этот человек пугал Фан Лао до мурашек своим оценивающим взглядом, а сейчас на него было жалко смотреть. Словно побитая собака, вмиг лишившаяся поддержки хозяина.

– Ты разрушил