Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро

– Когда?.. – с трудом разомкнув губы, прохрипел тот.

Вместо того чтобы ответить, Фан Лао опустил воротник, и при виде шрама на его шее Хэнь Жаонин вздрогнул.

– Ты… тот мальчишка… вместе с художником… – не веря собственным глазам, прошептал он. – Мертв… ты же мертв!..

– Вспомнил? Это ведь ты перерезал мне горло, – как ни в чем не бывало произнес заклинатель, и его глаза недобро заблестели. – Ты не умрешь ни сегодня, ни завтра. Ты не умрешь до тех пор, пока достопочтенный Фан тебе не позволит. Куда бы ты ни пошел, где бы ни скрылся – я найду тебя.

В глазах Хэнь Жаонина вспыхнул ужас. Он вдруг вспомнил предсказанную ему судьбу. Никто не убьет его, кроме мертвеца, и тот сейчас сидел напротив. Погибший одиннадцать лет назад, но оживший из желания мести.

– Молю… прости… прости… – захрипел Хэнь Жаонин.

– Простить? – скривил губы в улыбке Фан Лао, не выдержал и все же рассмеялся. Холодный, словно метель, смех наполнил старый храм, заскрипевший в ответ. – Не смей даже думать о прощении, пока я жив!

Поднявшись и не обращая внимания на хрипы Хэнь Жаонина, Фан Лао покинул его. Испорченный веер упал на землю.

* * *

– Ссылка в горы Лунбэй? – удивленно переспросил Гу Юань. – Вот уж действительно серьезное наказание. Надеюсь, там еще осталась пара оживших мертвецов для Хэнь Жаонина.

Е Линбо ощутимо ткнул генерала в обожженное плечо, заставив зашипеть от боли и взглянуть с обидой.

– Пощади, А-Лин, а то твоими силами и без руки останусь!

– Да тебя если в масле сварить, то все равно оправишься, – вернул ему подначку министр Е.

Гу Юань примиряюще поднял перебинтованные ладони, обратившись к Цин Вэню:

– Слышал, император хотел тебя наградить. О чем ты попросил его?

Е Линбо и Фан Лао оглянулись на третьего принца, который постукивал пальцами по чаше с вином.

Ночь выдалась теплая, и друзья собрались во внутреннем дворике поместья генерала Гу. Они праздновали небольшую победу и, казалось, были знакомы уже несколько десятков лет. Луна освещала круглый стол, на котором стояли кувшины с вином, чайники и закуски. Слуги уже давно разошлись по комнатам, не мешая господам веселиться и вести разговоры.

– Я приберег желание на потом, – признался Цин Вэнь. – Отец хочет, чтобы я присоединился в качестве командующего к императорскому Драконьему войску[84].

– Давно пора тебя туда пристроить, – согласился Гу Юань. – Хватит уже шататься по чайным и ресторанам с песнями и байками. Ты третий принц, а не уличный сказитель! Была бы моя воля – взял бы в свою конницу, только император тебя дальше столичных стен не отпустит.

Цин Вэнь закатил глаза и плеснул в чашу еще вина.

Императорское Драконье войско, охраняющее Цинхэ, славилось в Юйгу наравне с железной конницей генерала Гу! Попасть туда могли лишь выходцы из военных семей или выдающиеся солдаты, готовые умереть за своего императора. То, что Цин Вэня назначили командующим, взбудоражило многие знатные семьи. Разве может третий принц, в котором нет ни капли императорской крови, возглавлять Драконье войско?! Император Хэ одарил его слишком щедро! Немыслимо!

– Император доволен новой картиной? – поинтересовался Гу Юань у Е Линбо.

– Вполне. Теперь при дворе ходят слухи, что Хэнь Жаонин хотел подделкой внушить недоверие к Хуашань и рассорить две страны. Сейчас же император увидел в картине призыв к милосердию и тишине, так что готовится на ближайших собраниях ослабить некоторые законы.

– И все из-за одной картины… – поморщился Цин Вэнь и обратился к Фан Лао: – Наставник Фан, неужели Тяньцай-цзюнцзы и правда мог предсказывать будущее?

Все с любопытством взглянули на заклинателя. Мягкий лунный свет озарял его лицо, очерчивал длинные ресницы и придавал коже холодную нефритовую белизну. В ухе сверкала сережка в виде розового лепестка вишни, а в длинные волосы были вплетены золотые нити и капли жемчуга.

Однако Цин Вэню казалось, что Фан Лао отчего-то печален после возвращения из поместья Хэнь. Что же он там увидел? А может, вспомнил?..

– Тяньцай-цзюнцзы был мастером, но не более. Его картины когда-то не пользовались спросом. Но кто-то увидел в них тайный смысл, и теперь все называют Тяньцай-цзюнцзы великим художником.

– Наставник Фан с ним знаком? – предположил Е Линбо. – Вам удалось повторить за Тяньцай-цзюнцзы, даже император и главный евнух не смогли отличить подделку!

– Да, когда-то мы были дружны, он даже обучал меня рисованию, – признался Фан Лао, рассматривая плавающие чаинки в пиале. – Он был скромным человеком, выходцем из Жунчэна, бежавшим в Хуашань вместе с семьей во время Цзяньской резни.

– Так где же он сейчас? – хмыкнул Гу Юань, скрестив на груди руки. – Я все время слышу разное: то он давно мертв, то скрывается на краю Поднебесной, где в уединении пишет свои картины. Что же из этого правда?

– Боюсь, Тяньцай-цзюнцзы мертв, – негромко произнес Фан Лао, крепко сжав под столом пальцы. – Я много лет его не видел.

– Может, оно и к лучшему? – пожал плечами Е Линбо. – Будь такой человек в чьих-то руках, его картины могли бы разрушить будущее империй. Главное, наставник Фан, никому не говорите, что способны подражать Тяньцай-цзюнцзы.

– Я давно не брал кисть в руки, даже не думал, что получится так похоже, – признался Фан Лао.

– Вся Юйгу сейчас может выдохнуть, однако после беспорядков из-за картины цзяньцы всполошились, – помрачнел министр Е. – Они еще доставят нам хлопот.

– Неужели третий сын почившего императора Великой Цзянь и правда жив? И это он подстрекает цзяньцев отправлять зерно, металл и деньги на север? – задумчиво произнес Цин Вэнь, и взгляды собравшихся устремились к Фан Лао. Тот, сделав глоток чая, пожал плечами.

– Боюсь, на этот вопрос даже я не смогу дать ответа. Хоть я и бывал несколько раз за Великой Стеной, но дальше одного ли не заходил в Старую Цзянь. Мудрец Ао говорил, что там есть несколько поселений моцзя, так что нам остается лишь верить его словам.

– Может, он знает, жив ли третий принц Великой Цзянь? – растерянно спросил Е Линбо.

– Господин Е, генерал Гу, принц Цин, вы помните фамильный знак императорской семьи Великой Цзянь? – вдруг спросил Фан Лао, отложив пиалу.

– Конечно! – возмутился Гу Юань. – Они носили знак…

Он запнулся, пытаясь продолжить, но в голове была пустота.

– Странно, я ведь точно его помнил…

– И я, – кивнул Е Линбо, обеспокоенно нахмурившись. – Это ведь фамильный знак прошлого императора, которому служили наши семьи! Как мы могли его забыть?!

Фан Лао грустно улыбнулся и произнес: