Вакцина любви - Дейдра Дункан

перебирает стопку конвертов и протягивает мне мой чек: ежегодную стипендию ординаторов на книги, конференции и учебное оборудование. Все ординаторы покупают книги на «Амазоне»[116], распечатывают квитанции, а затем отменяют заказы, чтобы обналичить чеки.

Считается ли это мошенничеством? Если да, то мне все равно. В прошлом году я зарабатывал меньше минимальной заработной платы, и на меня кричали, когда я пытался вынести из больницы отвратительную бесплатную еду на ужин, чтобы хоть немного сэкономить.

Мы с Алешей проходим мимо Стивена Лэнгстона, направляясь к выходу. Я с трудом подавляю приступ раздражения, а Алеша сдержанно кивает ему в знак приветствия.

– Ненавижу этого типа, – шепчу я, когда мы выходим на лестничный пролет, ведущий в главный холл.

Она отмахивается.

– У него неблагодарная работа.

– Он операционный директор больницы. Его благодарность – высокая зарплата.

Алеша усмехается.

– Слышала о твоем балле КЭАГО.

Я окидываю ее быстрым взглядом, прежде чем мы спускаемся по лестнице.

– Откуда ты все знаешь?

– Слухи распространяются быстро. Просто ты не обращаешь на них внимания, – говорит Алеша, указывая на меня пальцем. – Тебе еще повезло, что обсуждают именно это, а не ваши отношения с Грейс. Я знаю, что вы по-прежнему пытаетесь это скрыть.

Я опускаю голову.

Это правда: Грейс держит наши отношения в тайне.

Автоматические двери больницы с характерным свистом разъезжаются, выпуская нас в объятия холодного февральского воздуха.

– Тебе не интересно, почему? – спрашивает Алеша.

– Интересно, – отвечаю я. – И у меня есть пара теорий на этот счет.

На парковке мы направляемся в дальний угол, предназначенный для ординаторов. Алеша берет меня под руку.

– Поделишься?

– Думаю, дело в слухах, – говорю я, украдкой наблюдая за ее реакцией. – Она боится, что, если все узнают, сплетни вспыхнут с новой силой.

Лицо Алеши выражает сомнение.

– Ты правда так думаешь? Мне кажется, это не сильно ее беспокоит.

Я пожимаю плечами.

Последние полтора года Грейс отмахивалась от сплетен и закатывала глаза, но я помню ее слезы и гнев в день нашей встречи – в тот момент, когда она узнала, что о ней говорят. Но еще я знаю, что Грейс скорее сожжет все свои учебные записи, чем позволит кому-либо увидеть, как сильно это ее задевает. Поэтому я не спорю с Алешей. Спорить – значит раскрывать то, что Грейс, возможно, предпочла бы скрыть.

– А тебя бы это беспокоило? – прерывает мое молчание Алеша. – Если бы ваши отношения стали достоянием общественности, в то время как люди судачат о том, что она спит с другими?

Мы подходим к моему пикапу. «Приус»[117] Алеши припаркован на четыре места дальше, но она садится на мой бампер.

Я бросаю сумку на землю.

– У меня есть наивная надежда, что со временем сплетни утихнут. Но да, меня это беспокоит. Всегда раздражало, что ей приходится с этим сталкиваться. А тебя это не злит?

Алеша поджимает губы и смотрит на землю у моих ног.

– Грейс всегда говорила, что ей все равно.

– Поверь мне, это не так.

Она внимательно изучает меня.

– Для тебя это не просто интрижка, верно?

Я фыркаю и наклоняюсь, чтобы поднять сумку, делая вид, что не услышал ее вопроса.

– Джулиан.

Ее серьезный тон останавливает меня, но я не поднимаю на нее взгляд.

– Ты любишь ее? – спрашивает Алеша.

Что-то сжимает горло, лишая меня дара речи. Я бессмысленно затягиваю ремешок сумки и устремляю взгляд в небо.

– Неважно, – вздыхает она. – Глупый вопрос.

Глупый вопрос? Конечно, я люблю ее.

Настоящий вопрос в другом…

– А она любит тебя?

Алеша смотрит мне в глаза, и в ее взгляде – торжественная непоколебимость.

– Не знаю.

Она хмурит брови.

– Я думаю, она знает.

Нервное напряжение заставляет меня потянуться за жевательной резинкой. Но корица не может заглушить поднимающуюся во рту кислую тревогу.

– Почему ты так думаешь?

Алеша встает и сжимает мое плечо.

– Я вижу, как она на тебя смотрит. Как смотрела весь последний год. Эта девушка влюблена в тебя, Джуджу. Просто боится сказать.

– Да ну. – Я целую ее в щеку, стараясь придать голосу насмешливый тон. – Скорее мягко меня отшивает.

Она закатывает глаза и уходит.

– Как скажешь.

На полпути домой музыку в машине прерывает пришедшее сообщение.

Грейс: Мне сегодня нехорошо, Джулс. Может, потусуешься с парнями?

Я тут же набираю ее номер.

– Привет, милый, – мурлычет она в трубку.

Улыбка невольно трогает мои губы.

– Не похоже, что тебе плохо. Пытаешься откосить?

Грейс смеется.

– Алеша заменила мне спираль, и моя матка объявила забастовку. Направляюсь прямиком к грелке и марафону «Бриджертонов».

Ах. Причина номер четыре миллиона, почему я рад, что я мужчина.

– Бедная Сапфир. Сочувствую.

– Да ладно, переживу. Это стоит того, чтобы не беспокоиться о месячных и детях Сантини.

Детях Сантини?

Эта мысль, словно вспышка, озаряет мой разум картиной возможного будущего с ней, но я усилием воли отгоняю это наваждение.

Я забегаю слишком далеко вперед.

Натянутый смех эхом разносится из динамика.

– Оставь дверь незапертой. Я зайду попрощаться перед отъездом и уложу тебя.

– Хорошо. Пока, милый.

* * *

– Сантини! – Хор приветствий обрушивается на меня, как только я переступаю порог двора Ашера.

Вечер в самом разгаре.

Костер весело потрескивает, освещая лица парней, большинство из которых уже держат в руках напитки. Поднимаю свою бутылку пива в ответном тосте, присоединяюсь к ним и опускаюсь рядом с Максвеллом.

Он толкает меня плечом.

– Я думал, ты занят, братан.

– Передумал.

– Хорошо. – Максвелл ухмыляется. – Иногда полезно развеяться.

«Развеяться»? Звучит так, будто Грейс – тюрьма, из которой я сбежал на побывку. Да ведь она практически выпихнула меня, чтобы я немного отдохнул. Хотя я предпочел бы побыть с ней. Но, погружаясь в эту знакомую атмосферу, я ощутил, как меня накрывает волна забытого чувства товарищества.

И почему я перестал ходить на эти посиделки?

Справа от меня доносится разговор, привлекающий мое внимание. Третьекурсники Лиам Хини и Грег Келли увлеченно спорят о том, кого из девчонок в программе они бы трахнули и в какой последовательности. Ну а ранжируют, разумеется, по размеру груди.

Весь вопрос только в этом парни, бесспорно.

Тяжело, когда тебя воспитывают сестры, а после ты попадаешь в реальный мир и понимаешь, что мужчины вот так о них говорят. Помню, в колледже Тори случайно услышала, как парни обсуждают ее на вечеринке подобным образом. Будучи изрядно выпившей, она – в шутку, конечно же, – потребовала, чтобы они сняли штаны, чтобы она могла решить, с кем из них хочет переспать, исходя из размера и вида их… достоинств. Всеобщее возмущение было уморительным, но последствия –