Под защитой ректора - Мира Аллен

Именно это ломало сильнее всего. Не поцелуй, не его злость и даже не тот момент, когда он сорвался рядом с ней, а эта простая, почти будничная готовность встать рядом. Так естественно, будто иначе и быть не могло.

Айя резко поднялась с кровати. Нет. Она не будет сейчас об этом думать. Не будет вспоминать, как рядом с ним впервые за долгое время перестала чувствовать себя одинокой, как начала привыкать к тому, что кто-то смотрит на неё не как на проблему, не как на чужую ошибку и не как на оружие, которое можно использовать. Она подошла к окну слишком быстро, будто пыталась уйти от собственных мыслей, и сжала пальцами холодный каменный подоконник.

Во дворе было тихо. Фонари вдоль дорожек мерцали тёплым светом, ветер качал ветви старых деревьев, а главное здание поднималось в темноте огромным тёмным силуэтом. Айя смотрела на него долго, слишком долго, и внутри медленно появлялось понимание, которому она до последнего не давала имени.

Дом.

Это место стало домом. Не сразу. Не заметно. Но стало. Она болезненно усмехнулась, пытаясь понять, когда именно это произошло: когда она начала запоминать, в каких окнах ночью горит свет, когда перестала вздрагивать от шагов в коридорах или когда кабинет ректора стал единственным местом, где ей почему-то легче дышалось, чем где-либо ещё.

Мысль о Кае снова ударила в грудь, и Айя резко отвернулась от окна. Это ошибка. Опасная, глупая, недопустимая. Она слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие чувства: люди рядом с ней страдают, платят слишком высокую цену и в итоге оказываются втянуты в чужую войну. А Кай уже начал платить. Совет пришёл из-за неё. Ловушка была расставлена из-за неё. Дарвен давил через неё. Если она останется, станет только хуже.

Айя медленно выдохнула, пытаясь заглушить дрожь внутри, и снова подошла к кровати. Ей хотелось сделать совершенно другое: подняться наверх, ворваться в кабинет Кая и сказать, что она передумала, что устала убегать, устала притворяться, будто ей всё равно, устала быть сильной каждую секунду. Но вместо этого она взяла рубашку, аккуратно сложила её и убрала в сумку.

Потому что уйти было проще, чем остаться и признать, что она уже слишком сильно к нему привязалась.

Из комнаты Айя вышла тихо. Дверь закрылась почти бесшумно, но ей всё равно показалось, будто этот звук разошёлся по всему этажу, ударился о каменные стены и повис в пустом коридоре слишком долго. Она замерла на несколько секунд, всё ещё держа руку на холодной металлической ручке, и внутри медленно поднялось ощущение неправильности происходящего. Будто академия уже почувствовала её решение.

Позади остались комната, Мирелла, тёплый свет лампы у окна и вещи, которые за эти месяцы стали привычными. Айя убрала руку и пошла вперёд. Коридоры общежития были пустыми, магические лампы вдоль стен горели приглушённо, оставляя на каменном полу длинные золотистые полосы. В ночной тишине каждый шаг звучал слишком отчётливо, и она невольно замедлялась, будто сама пыталась растянуть последние минуты.

Она ненавидела себя за это. За слабость. За сомнение. За надежду, которая всё ещё жила где-то глубоко: что кто-то сейчас остановит её, скажет остаться, не даст совершить эту ошибку. Айя резко выдохнула и ускорила шаг. Нет. Никто не должен её останавливать. Особенно Кай.

На лестничной площадке она всё-таки остановилась. Вниз уходил тёмный холл общежития, а наверху, за несколькими коридорами и поворотами, находился кабинет ректора. Кая. Айя медленно подняла взгляд. Наверняка он всё ещё работал, спорил с Советом, злился или делал вид, что способен спокойно разбирать документы после всего, что уже произошло. Она слишком хорошо знала его характер. Кай не умел отпускать ситуацию, если считал её своей ответственностью. А за последние недели рядом с этой ответственностью появилось ещё кое-что.

Она.

Айя прислонилась плечом к холодной стене и прикрыла глаза. Перед ней снова возник Кай — слишком близко, с тёмным взглядом и раздражением, которое он больше не скрывал. Его пальцы, сжавшиеся на краю стола в тот момент, когда она снова начала провоцировать его. Тот поцелуй, резкий, злой, будто между ними слишком долго копилось нечто опасное и в какой-то момент просто сорвалось наружу.

Она открыла глаза, почти зло. Нельзя. Нельзя сейчас возвращаться к этому. Но мысли всё равно тянулись к нему: к тому, как он смотрел после ловушки, как его голос становился тише и опаснее, когда речь заходила о её безопасности, как он пытался держать дистанцию и каждый раз срывался всё сильнее. Она всегда считала Кая Блэквуда холодным человеком — опасным, жёстким, недоступным. Но рядом с ним впервые за долгое время ей перестало быть страшно. И это оказалось самой большой проблемой.

Потому что рядом с ним она начала забывать, кем должна быть. Перестала ждать удара каждую секунду. Перестала чувствовать себя чужой. Иногда ей даже казалось, что он смотрит на неё так, будто видит не угрозу, не проблему и не девушку, за которой тянется опасность, а просто её. Именно это разрушало все стены, которые она выстраивала годами.

Айя сжала пальцы. Она не имела права привыкать к этому. Не имела права оставаться. Кай уже начал платить. И если она останется, он пойдёт до конца, даже если этот конец уничтожит его самого. Мысль оказалась настолько болезненной, что Айя оттолкнулась от стены и быстро пошла вниз по лестнице, пока ещё могла уйти, пока хватало сил не развернуться обратно.

Во внутреннем дворе ветер оказался сильнее. Холодный ночной воздух ударил в лицо, растрепал волосы, прижал тонкую ткань плаща к телу. Айя остановилась посреди дорожки, и на мгновение ей показалось, что академия за её спиной стала живой — огромной, тёмной, молчаливой, удерживающей её не магией, а памятью.

Высокие башни уходили в ночное небо, окна светились мягким золотым светом, старые каменные стены, когда-то казавшиеся ей холодными и чужими, теперь отзывались внутри болезненным чувством. Где-то вдалеке слышались голоса адептов, короткий смех, хлопок двери, чьи-то быстрые шаги по ступеням. Обычная жизнь академии продолжалась. И именно это оказалось почти невыносимым, потому что она больше не была её частью.

Айя обернулась полностью. Сумка тяжело давила на плечо, пальцы замёрзли от холода, но она всё равно продолжала смотреть на главное здание, запоминая каждую деталь: окна библиотеки, свет в одной из верхних башен, тонкие линии магических огней вдоль дорожек. Это место слишком незаметно стало важным. И теперь внутри поднималось