Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

начал объяснять, почему действовал именно так. Он просто предложил простые, земные, почти домашние вещи: воду, еду, тепло, тишину и передышку. И после того, что я увидела внизу, после треска молний, драки, напряжения и собственного срыва, именно эта предложенная им простота вдруг успокоила меня сильнее всего.

— Ты сейчас серьезно? — спросила я намного тише, чем собиралась.

— Более чем, — ответил Гор так же ровно. — Ты держишься на ногах исключительно потому, что у тебя упрямый характер. Но даже твое упрямство не отменяет того, что ты вымотана до предела.

Гоша немедленно дернулся, явно собираясь вставить что-то возмущенное, возможно — про то, что им нечего распоряжаться, возможно — про Сашу, возможно — просто по старой привычке протестовать, когда решение принимали без его веского слова. Однако дальше намерения дело не дошло. Кулак Гора возник у носа змея с такой скоростью, что я почти не уловила движение, и мой древний питон моментально захлопнул пасть, оскорбленно втянул голову и всем своим видом выразил максимально возможное несогласие, не рискуя при этом развивать тему вслух.

Это было так по-дурацки, так по-человечески нелепо на фоне всего пережитого, что во мне даже шевельнулось что-то похожее на короткий, усталый смешок. Я посмотрела на Гошу, потом на Сашу, который, к моему удивлению, не возражал и, кажется, действительно был готов молча принять порученное, потом на Сергея, чья тревога, наконец, начала уступать место осторожному облегчению, потом на Дикаста, на Ингвара, на Анубиса и снова на Гора.

И вдруг поняла, что не хочу здесь оставаться еще не на минуту.

Мне действительно захотелось домой. Не в переносном смысле, не в дом, как красивый символ безопасности, а очень конкретно — в то место, где можно было закрыть за собой дверь, смыть с кожи песок и липкий след чужой магии, перестать ощущать в волосах запах некрополя, сесть в горячую воду, а потом, завернувшись во что-нибудь мягкое, хотя бы ненадолго снова стать не ключом к древнему проклятию и не женщиной-проводником между живыми и мертвыми, а просто женщиной, которую сначала отогреют, накормят и дадут прийти в себя, а потом спросят, что случилось.

— Хорошо, — сказала я наконец, почустовав, как собственный голос стал неожиданно мягче. — Сначала домой.

Никто не возразил. Даже Анубис, что само по себе уже было почти чудом.

Гор подошел ко мне без лишних слов. Вблизи от него тянуло теплом, и я впервые за последние часы не отшатнулась от этого ощущения, а, наоборот, позволила себе просто принять его как факт. Он поднял меня на руки так осторожно, будто я могла рассыпаться от одного резкого движения, и в этой его бережности не было ни показной властности, ни той хищной игры, которую я привыкла в нем ощущать раньше. Только спокойная уверенность существа, которое решило, что теперь я — под его защитой, и собиралось исполнить это решение до конца.

Я почти неосознанно обняла Гора за шею.

В следующий миг за его спиной распахнулись крылья. Большие, темные, мощные, они раскрылись с таким тяжелым красивым размахом, что ночь на секунду будто стала светлее, а песок под нашими ногами тихо дрогнул от удара воздуха. Гор сделал несколько шагов вперед, прижимая меня к себе чуть крепче, потом оттолкнулся от земли, и мы мягко, быстро, без лишнего усилия поднялись в воздух.

Остальные остались внизу…

Анубис — с его слишком понимающим выражением лица. Саша — мрачный, побитый, но уже сосредоточенный не на драке. Сергей, проводивший меня взглядом, от которого у меня снова болезненно сжалось сердце. Ингвар, все еще пытавшийся удержать достойный вид даже с фингалом под глазом и разорванным рукавом. Гоша — демонстративно оскорбленный и потому молчаливый. Дикаст — спокойный снаружи и слишком внимательный внутри, чтобы я поверила в его невозмутимость до конца.

Ветер ударил мне в лицо. Высота быстро отделила нас от запаха драки, от тяжести некрополя, от песчаной дрожи под ногами. Гор молчал, и я тоже не спешила ничего говорить, потому что в этом молчании не было ни давления, ни требования. Оно просто позволяло мне не отвечать, хотя бы несколько минут, не держать лицо, не объяснять, не спорить и не решать ничего прямо сейчас.

Я только крепче прижалась к нему, закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе не быть сильной ежесекундно. Хотя бы до дома.

Вскоре впереди уже замерцал город существ — странное, пугающее, прекрасное место, которое за это время стало для меня одновременно и убежищем, и ловушкой, и временами домом, куда мне сейчас действительно хотелось вернуться.

Глава 56

Гор опустился точно у самого входа в дом, мягко, почти бесшумно, будто не с неба спустился, а просто шагнул из ночи на освещенную дорогу, и только легкая дрожь земли под его ногами да тяжелое движение крыльев напомнили мне, какой силой он обладает на самом деле. Он поставил меня на землю так осторожно, словно боялся, что после всего пережитого я могу не удержаться на ногах, и я, едва ощутив под ступнями знакомую твердость дорожки, вдруг поняла, насколько отчаянно мне хотелось оказаться именно здесь, в этом доме, среди стен, которые уже успели стать для меня чем-то большим, чем просто временным убежищем.

Внутрь я вошла почти сразу, не оборачиваясь, потому что усталость наконец навалилась на меня всей тяжестью, и мое тело будто само выбрало направление. Хотелось только одного: горячей воды, тишины и хотя бы нескольких минут, в которые бы никто не требовал от меня решений, ответов и приложения силы. Я почти машинально направилась в ванную комнату, толкнула дверь и замерла на пороге, потому что купальня уже была наполнена. Над гладью воды поднимался теплый пар, по камню ползали золотистые отблески ламп, и от одного только вида этой горячей, спокойной, манящей воды у меня болезненно защемило внутри, как будто я впервые за весь этот безумный день увидела нечто по-настоящему доброе.

— Ты знал, что я первым делом пойду сюда? — спросила я, уже начиная скидывать тут немногую одежду, что на мне была, потому что сил удивляться по-настоящему у меня не осталось.

— Это было нетрудно предположить, — спокойно ответил Гор где-то у меня из-за спины. — После некрополя, песка, древних погребений и чужой магии мало кто выбирает что-то иное.

Я ничего на это не сказала, только быстрее разделась и с нескрываемым удовольствием опустилась в горячую воду. Тепло охватило меня сразу,