Внезапно Папа - Татьяна Любимая

Степан также молча забрал пакеты из багажника и пошел за мной.

Своим ключом дверь открыть не получилось – с той стороны в скважине ключ. Звоню.

Искоса посматриваю на Степана. Невозмутимый стоит, груженый пакетам. Телохранитель блин. Как я Жене буду объяснять кто это? Да как. Как есть, так и объясню.

Женя открывает спустя нескольких настойчивых звонков. Босой, в спортивных штанах, без майки. Волосы взъерошены.

– Настя? – удивляется. Чую, мы не вовремя.

– Ты чего так долго не открываешь?

– Спал.

Степан, чуть наклонив голову в приветствии, протягивает пакеты Женьке.

– Я в машине, – кидает мне и, развернувшись на 180 градусов, уходит по ступенькам вниз.

Женька высовывается из квартиры, провожает его изумленным взглядом.

– Не понял. Это кто?

– Водитель Шведова. Домой–то пустишь?

– Угу.

Женька, отступает назад, ногой типа незаметно двигает женские туфли под обувницу. Ага, спал он, ну-ну.

– Ты че не позвонила?

– Я смс написала, – осматривая квартиру, иду за братом на кухню. – Оу, я думала, тебя уже тараканы выселили.

– Вот еще, – фыркает. – Я что – безрукий?

Чистенько, грязной посуды нет, едва уловимо пахнет женскими духами.

– Ты надолго?

– За учебниками. К сессии буду готовиться.

– Понятно.

Женька ставит пакеты на стол, начинает разбирать. Замечаю темные пятна на его спине и шее, розовые полосы на коже, похожие на следы от ногтей. А брат–то вырос. И жизнь, похоже, у него такая же бурная, как у нас с Михаилом. С одной стороны, я рада за Женьку, что он не скучает в одиночестве, проводя все свободное время за компом, плюс питается, я надеюсь под женским присмотром, регулярно. С другой стороны, сопляк же еще. Ну какие у него могут серьезные отношения в его возрасте?

– О, пельмешки! – радуется как ребенок лакомству, обнаружив на дне пакета полуфабрикаты.

– Голодный? – на всякий случай спрашиваю. – Приготовить что–нибудь?

– Не, не надо. Я сам потом. Как у тебя дела, систер?

– Хорошо. Матвей разговаривает. Кота завели.

А еще я теперь любовница шефа, но об этом Женьке знать не обязательно.

– Кота?

– Ага. Рыжего. Такой забавный.

В комнате брата что–то падает. Женька начинает нервничать. Движения резкие, скулы напряжены, допроса ему не избежать.

– Жень, с девушкой познакомишь? – прищурив глазки, улыбаюсь брату.

– С какой? – прочищает горло.

– С той, что в комнате прячется.

– Не думаю, что это хорошая идея… Она стесняется.

– Давай я сама ее позову. Чайник ставь.

Иду из кухни, стучу в дверь Женькиной комнаты.

– Лесь, выходи!

Тишина.

– Да выходи уже, хватит прятаться.

Дверь осторожно, но не полностью открывается. Никольская с виновато–испуганным видом выглядывает, готовая в любой момент запереться с той стороны.

– А как ты…

– Пф-ф, думаешь я туфли твои не узнаю или духи? – упираю руки в бока.

– Ох, Насть… Я хотела тебе рассказать…

– Пойдем, расскажешь, – киваю ей в сторону кухни и иду туда первая. Никольская за мной.

Садимся с Леськой за кухонный стол друг напротив друга. Женя по–хозяйски ставит кружки, сахар, сладости. И ни слова ни от кого, только чайник шумит. Никольская периодически бросает на моего брата умоляющий о помощи взгляд, а тот невозмутимый. Крутится на наших квадратах, будто не замечая повисшего в воздухе напряжения.

Чайник со щелчком отключился. Женя аккуратно налил нам кипятка.

– Ну ладно, девочки, вы тут сами пока пообщайтесь, да? – обезоруживающе улыбается братишка и, прихватив свою кружку с чаем, линяет из кухни.

Подруга, оставшись без надежной мужской стенки, опустила плечи еще ниже.

– И давно вы с Женькой… встречаетесь? – я первая нарушаю молчание. Ругаться или скандалить я не собираюсь, но и строгую сестру, радеющую за младшего брата, изобразить своим долгом считаю нужным. Потому и в голосе холодок, от которого Леська ежится.

– Настен… – подруга греет пальцы о кружку. – Я его люблю.

– Оу, – вздергиваю брови. – Как Валеру, Шведова… – называю еще несколько ранее услышанных от подруги имен. – Для здоровья мальчика завела?

– Нет, это другое, – чуть ли не плача поясняет. – Женя не похож ни на кого из них. Он другой. Он настоящий! Он меня от позора спас… Я в клубе… некрасиво себя вела. Женя меня оттуда забрал, привез сюда, а потом всю ночь вычищал интернет от роликов с моим участием…

– А ты его благодаришь теперь?

– Это не благодарность, Насть! За мной еще никто так не ухаживал, не беспокоился, не спасал, понимаешь?

– Женя младше тебя! – повышаю голос, пытаясь достучаться до Олеси.

– Всего на три года!

– На целых три года! Это почти жизнь! Господи, Леся, ты же ему сердце разобьешь!

– Насть, ну что ты такое говоришь, – дрожащим голосом мнется подруга. – У нас все серьезно.

– У нас все серьезно, – уверенно и твердо вторит за ней Женька. – И что бы ты не сказала сейчас, систер, – пресекает мои новые возражения брат, – ты ничего не изменишь. Я совершеннолетний, Олеся тем более. Нам хорошо вместе.

Обняв Лесю со спины длинными ручищами, не мигая, смотрит на меня. То ли подслушивал, то ли я громкая, раз брат пришел спасать свою девушку от недовольной сестры.

Глаза у Никольской блестят влагой. Прижимается виском к Жениному плечу. На самом деле они неплохо смотрятся вместе, вполне гармонично. И чувства между ними неподдельные.

– Ну понятно все с вами, – сбрасываю с себя маску строгой учительницы. – Но чур, если что – не жаловаться, не плакать.

– Мы не будем, – в голос говорят эти двое и смеются, обнимаясь и нескромно целуясь.

Чувствую себя здесь лишней и как ни странно, я спокойна за брата. Ведь догадывалась я, что он неравнодушен к моей подруге, но что и она Жене ответит тем же – оказалось для меня сюрпризом.

Собираю учебники и спешу домой, к любимым мужчинам, правда, снова через супермаркет.

Степан заносит пакеты в квартиру, о чем–то перебрасывается парой фраз с Мишей. Меня в оборот берет Матвейка, утаскивает в комнату. Хвастается поделками из лего, что они с отцом наделали. Лопочет что–то о баушке, Нежуке, фотографиях, еще о