Возвращение наследия, или Дипломная работа - София Шпиллер

из Долины, — продолжила Ирма, переводя разговор в практическое русло. — Я ему передавала список. Сделаю с утра отвар. — Она кивнула в сторону постели Инара, её взгляд смягчился, когда она посмотрела на него. — Ночью он должен проснуться.

Я подошла ближе к кровати, осторожно поправила одеяло, скользнула взглядом по бледному лицу Инара. Его дыхание стало ровнее.

— Я буду здесь.

В комнате стоял удобный диван — достаточно широкий и мягкий, чтобы на нём можно было провести ночь. Но дело было не в удобстве. Я не могла оставить его. Не сейчас. Не после всего, что произошло.

Ирма внимательно посмотрела на меня, словно оценивая мою решимость.

— Не боишься? — тихо спросила она.

Я улыбнулась — слабо, но искренне.

— Нет, — и в этом коротком слове было больше смысла, чем во многих длинных речах. — Не боюсь.

— Тогда я пойду подготовлю ингредиенты, — сказала она. — Отвар нужно будет дать сразу, как он очнётся. И… Альма, — она помедлила у двери, — будь осторожна. Если он проснётся в бреду снова…

— Я справлюсь, — перебила я её. — Ирма, спасибо. За всё.

Она улыбнулась — коротко, но тепло — и вышла, оставив нас.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием Инара. Я села на край кровати, взяла его руку в свои ладони. Она была тёплой — это было хорошим знаком.

Взгляд мой скользнул к окну — за стеклом уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Ночь обещала быть долгой, но я была готова.

Готова ждать, готова бороться, готова быть рядом, пока он не откроет глаза и не увидит меня — не как тень из прошлого, а как человека, который любит его таким, какой он есть.

Глава 29

Всё это время я смотрела на него, понимая, как сильно соскучилась за эти дни, пока Корнелия не подпускала меня к нему.

В голове сами собой всплывали воспоминания: наше первое знакомство; его сдержанная вежливость и лёгкая настороженность; совместные часы работы над восстановлением замка, когда мы впервые заговорили по-настоящему; его редкие, но такие ценные откровения, в которых проглядывала глубина его души. Я вдруг осознала, как отчаянно соскучилась по его голосу — по тому, как он произносит моё имя, по интонациям, которые выдают его настоящие чувства, даже когда он пытается их скрыть.

Поглощённая этими воспоминаниями, я не заметила, как уснула в кресле, хотя твёрдо обещала себе не сомкнуть этой ночью глаз. Усталость, накопившаяся за дни тревоги и бессонных ночей, взяла своё — веки отяжелели, мысли смешались, и я провалилась в беспокойную дремоту.

— Альма… — хрипло произнёс Инар.

Его голос прозвучал так близко, так реально, что на мгновение мне показалось: я до сих пор сплю. В комнате царила темнота, лишь магический кристалл в углу слабо освещал покои призрачным голубоватым светом, отбрасывая дрожащие тени на стены.

— Я здесь, — тут же вскочила с кресла, села к нему на край кровати и осторожно взяла его руку в свои ладони.

Инар улыбнулся — слабо, едва заметно, но эта улыбка заставила моё сердце забиться чаще. Он медленно поднял руку и погладил мою ладонь большим пальцем — такое простое, почти незаметное движение, но в нём было столько невысказанного тепла, что у меня перехватило дыхание.

Он попытался привстать, опираясь на локоть, но я тут же мягко, но решительно остановила его:

— Тебе нельзя двигаться! — прошептала я, мягко надавив на плечо, чтобы он остался лежать. — Пожалуйста, не торопись. Тебе нужно набираться сил.

Инар прислушался к моим словам, а потом — к своим ощущениям, и медленно, осторожно лёг обратно на подушки. Каждое движение давалось ему с видимым трудом, и моё сердце сжималось от боли при виде его слабости.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я, наклоняясь ближе.

— Бывало и получше, — усмехнулся он, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Будто побывал в мясорубке.

— Ты не далёк от правды, — горько усмехнулась я в ответ, стараясь скрыть за иронией подступающие слёзы. — Зачем ты бросился ко мне? Колин бы успел удержать…

Он резко поднял глаза — взгляд его был таким пронзительным, что мне стало стыдно за свои слова. В глубине его серых глаз читалась укоризна, почти боль.

— А если бы нет? — произнёс он тихо, но твёрдо.

Я замерла. В памяти вспыхнули картины того рокового момента: грохот обрушившихся камней, ослепляющая пыль, страх, сковавший всё тело…

Колин действительно мог не успеть среагировать. Да и Инар всё же попал под ту каменную глыбу — а если бы он не бросился ко мне, если бы замешкался хоть на мгновение…

От осознания того, что могло со мной случиться, по спине пробежал ледяной озноб.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Ты спас мне жизнь.

Я пододвинулась поближе к изголовью кровати и аккуратно провела левой рукой по его щеке. Кожа была тёплой, но какой-то непривычно тонкой, под ней отчётливо проступали скулы — он сильно исхудал за эти дни.

Инар поймал мою ладонь и, медленно поднеся к губам, поцеловал — легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу пробежала волна тепла.

— Не благодари, — тихо произнёс он. — Я обещал тебе безопасность. Сколько я уже здесь?

— Трое суток, — ответила я, опуская глаза на наши руки. Инар до сих пор не выпускал мои ладони — его пальцы слегка дрожали, но хватка оставалась крепкой.

— Корнелия не подпускала меня к тебе, — продолжила я. — Приставила своего целителя. Он считал, что твоя магия должна помочь тебе излечиться, но…

— Но её нет, — перебил Инар, и в его голосе прозвучала такая глубокая, всепоглощающая обречённость, что у меня защемило сердце.

Он посмотрел на меня — и в этом взгляде я увидела всю боль, которую он так старательно скрывал: отчаяние человека, потерявшего часть себя, страх перед будущим, горечь утраты. Его магия была не просто силой — это была его сущность, его связь с миром, его наследие. И теперь всё это исчезло.

— Чувствую её отсутствие, — добавил он почти шёпотом, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

— Это не совсем так, — попыталась я его обнадежить, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой на самом деле не чувствовала. — Она есть. Возможно, ещё не всё потеряно.

Инар горько усмехнулся, и от этой усмешки у меня защемило сердце.

— Лишь крохи, которые скоро тоже растают, — тихо произнёс он, глядя куда-то в сторону, будто видел перед собой что-то, недоступное мне.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что с