Возвращение наследия, или Дипломная работа - София Шпиллер

— Альма… — начал я, наблюдая, как она зачерпывает очередную ложку каши.

— Да? — она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнула лёгкая улыбка, будто она заранее знала, что я собираюсь сказать.

— Во-первых, я могу есть сам, — шутливо заметил я, пытаясь скрыть за иронией волнение, которое вдруг охватило меня. — А во-вторых… Это правда, что ты здесь со мной только ради диплома?

Вопрос вырвался сам собой — резкий, почти вызывающий, но в нём было больше страха услышать «да», чем желания уличить её во лжи.

— Конечно, правда, — ответила она, набирая ложку каши, а после посмотрела на меня — и в её глазах я увидел смешинки, лёгкую, почти детскую игривость. — А не потому, что я влюбилась.

Я замер, не в силах отвести от неё взгляд. Сердце забилось чаще, а в груди разливалась волна тепла, которую я давно не испытывал.

— А ты влюбилась? — невольно подался чуть вперёд, так что едва не опрокинул поднос. Ожидание ответа вдруг стало невыносимым — как перед прыжком в пропасть, когда ты ещё не знаешь, есть ли внизу земля или только бездонная пустота.

Альма на мгновение замерла, ложка повисла в воздухе. Её улыбка стала чуть шире, но в глазах появилось что-то новое — серьёзное, глубокое, почти уязвимое.

— Инар, — тихо произнесла она, — ты правда…

— Простите, что прерываю вас, — с легким стуком в комнату вошёл Колин, его голос прозвучал чуть громче обычного, будто он пытался развеять ту особую атмосферу, что только что возникла между мной и Альмой. — Но до меня дошли сведения, что мой друг снова с нами.

— Да я никуда и не уходил, — пошутил я, стараясь скрыть волнение, которое вдруг охватило меня.

Альма встала с кровати и улыбнулась Колину — просто, открыто, по-дружески. Но меня всё равно обожгла внезапная, почти иррациональная ревность.

Как долго они были вместе одни? О чём говорили?

В голове замелькали непрошеные образы: их смех, общие шутки, та лёгкость общения, которой у нас с Альмой пока ещё не было…

— Да, в твоём положении далеко не уйдёшь, — поддержал он мою шутку, но в его взгляде читалась неподдельная забота.

— Альма, можешь, пожалуйста, оставить нас? — обратился Колин к ней.

— Да, конечно, — тихо ответила она, бросила на меня короткий, ободряющий взгляд и тихонько выскользнула из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.

Оставшись наедине с другом, я вдруг остро ощутил, как изменилось пространство вокруг: оно словно сжалось, стало напряжённым, наполненным ожиданием.

— Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, — произнёс Колин, и от его тона у меня по спине пробежал холодок.

Я сразу понял: дело серьёзное. В первую очередь я испугался, что это может быть связано с Альмой. Что кто-то узнал о наших «отношениях», о том, как много она для меня значит… Мысли заметались, как птицы в клетке.

Колин подошёл ближе, опустился в кресло у кровати и, глядя мне прямо в глаза, огорошил:

— Я выяснил причину обвала.

Глава 30

— Говори, — сухо сказал я, стараясь, чтобы голос не выдал охватившего меня беспокойства.

Колин глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и начал:

— Ты же знаешь, я работаю с землёй очень аккуратно, контролируя каждый камешек. Поэтому с той стороны, откуда произошёл обвал, такого случиться не должно было в принципе. Никаких естественных трещин, никаких признаков нестабильности породы — я проверял лично. И всё же это произошло.

Он сделал паузу, и я почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Так вот: тот камнепад был устроен намеренно, — продолжил Колин, глядя мне прямо в глаза. — Я нашёл следы магического воздействия на средней части скалы. Там были ровные срезы — идеально прямые, будто кто-то аккуратно подрезал породу. Такое возможно сделать только с помощью магии земли, причём очень точной, профессиональной.

От его слов у меня всё похолодело внутри. Кровь отхлынула от лица, а в висках застучала пульсация.

Намеренно. Не просто случайность, не роковая ошибка — холодный, расчётливый замысел.

— Продолжай, — хрипло произнёс я, сжимая край одеяла так, что побелели костяшки пальцев.

— Оказывается, с Корнелией прибыло три мага земли среди охранников, — тихо, почти шёпотом сказал Колин. — И один из них покинул стены этого замка сразу после несчастного случая — по личному поручению принцессы. Как думаешь, совпадение? Я так не считаю.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я пытался осмыслить услышанное, выстроить логическую цепочку, но мысли разбегались, сталкивались друг с другом, как испуганные птицы.

— И ты должен понимать, кого хотели устранить, — с нажимом произнёс Колин, пристально глядя на меня.

Его слова ударили, как хлыст.

Конечно, я понял.

Альму. Обвал случился точно над ней — это было очевидно.

В голове мгновенно всплыли слова Корнелии: «Думаешь, я глупая и совсем ничего не вижу и не понимаю?! Вижу, как ты на неё смотришь, восхищаешься...»

— Ты уверен в своих выводах? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Никаких сомнений?

— Никаких, — твёрдо ответил Колин. — Я проверил всё трижды. Следы магии были свежие, срезы сделаны буквально когда мы были у подножия скалы. И этот маг… он исчез слишком уж вовремя.

Неужели принцесса действительно решилась на такое? Устранить соперницу, замаскировав всё под несчастный случай?

При мысли об этом внутри всё похолодело. Она могла легко переложить всю вину на «проклятый замок», на роковую случайность — и ей бы поверили. Корнелия просчитала всё до мелочей… кроме одного: что я брошусь на помощь и спасу Альму.

Теперь стало ясно, почему она никому ничего не сообщала сразу. По горячим следам можно было найти мага — король наверняка приказал бы провести тщательное расследование, из-за которого пострадал герцог.

Но через пару дней следы магии рассеиваются, и всё: не пойман — не вор. Доказать её вину сейчас практически невозможно.

— Я не смогу обвинить принцессу в случившемся, ты ведь понимаешь, — я тяжело вздохнул, ощущая всю безысходность положения. — Уже ничего не докажешь.

— Понимаю, — вздохнул Колин, и в его голосе прозвучала искренняя солидарность. — Но ты можешь кое-что сделать.

Я вопросительно посмотрел на него, и Колин продолжил:

— Ты должен отпустить Альму и её семью. Они здесь не в безопасности.

Эти слова пронзили меня, как остриё клинка. Отпустить? Мысль о том, чтобы расстаться с Альмой, вызвала острую боль где-то в груди.

Но я понимал — Колин прав.

— Всё это время я следил за ними и за принцессой, — продолжил друг. — Хорошо, что Корнелия на них не обращала