Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

class="p1">— Можно в доме.

— Не в жизни.

Она посмотрела на него.

Вот.

Он всё ещё пытался.

Когда-то эти слова разрушили бы её.

Теперь вызвали только усталую нежность к прошлому.

— Кроме сердца, — сказала Мирель.

Адриан побледнел.

— Что?

— Вот где я действительно незаменима.

Он отвернулся.

Мирель почувствовала боль, но уже не свою.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это жестоко.

— Да.

Она признала сразу.

— Но правда.

— Ты думаешь, я оставляю сердце только потому, что оно мне полезно?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты любил меня. Потому что обряд для тебя свят. Потому что боишься смерти. Потому что привык считать сердце частью своей жизни. Потому что всё это вместе.

Адриан посмотрел удивлённо.

Мирель продолжила: — Я больше не пытаюсь сделать тебя одним человеком. Злым или добрым. Любящим или использующим. Ты всё сразу.

Он медленно сел на край кресла.

— И это делает меня хуже?

Мирель подумала.

— Делает настоящим.

Адриан усмехнулся без радости. — Звучит не как прощение.

— Я не обещала.

Он опустил голову.

Впервые Мирель почувствовала между ними не свежую рану.

Расстояние.

Очень большое.

Как между людьми, которые когда-то знали друг друга наизусть, а теперь всё ещё помнят слова, но больше не говорят на одном языке.

— Ты ела? — спросил Адриан неожиданно.

Мирель чуть не рассмеялась.

Вот он.

Старый разговор.

— Нет.

— Ужин скоро.

— Знаю.

— Повар приготовил утку.

— Я не хочу утку.

Адриан поднял глаза.

— Ты всегда любила.

— Уже нет.

— Когда перестала?

Мирель улыбнулась.

— Не знаю. Может, никогда не любила настолько, как ты думал.

Он хотел что-то сказать, но не стал.

На ужине Мирель поняла, что Лина не преувеличивала.

Стол изменился.

Не еда.

Порядок.

Раньше Мирель сидела справа от Адриана. Теперь её место сохранили, но слева стоял прибор для Эстель, хотя сама пророчица ещё не пришла. Перед её стулом лежала маленькая серебряная подставка для пророческого кристалла.

Мирель смотрела на неё несколько секунд.

Адриан заметил.

— Она иногда получает видения во время еды.

— Удобно.

— Мирель.

— Я ничего не сказала.

Эстель вошла через минуту.

Остановилась, увидев Мирель.

На лице не появилось ни страха, ни торжества.

Только короткое удивление.

— Леди Мирель.

— Эстель.

Адриан напрягся.

Мирель почти почувствовала жалость к нему.

Вот чего он боялся.

Две женщины за одним столом.

Но ссориться никто не собирался.

Эстель села на своё место.

Слуга подал первое блюдо.

Мирель сразу заметила, что ужин начинается раньше, чем при ней. Раньше они садились ближе к восьми, потому что Адриан поздно возвращался из коллегии. Теперь было семь.

— Вы изменили время ужина, — сказала она.

Эстель подняла глаза. — Мне тяжело видеть после восьми вечера, если день был насыщенным. Дар становится нестабильным.

— Понятно.

Адриан вмешался: — Если тебе неудобно, можем вернуть старое время.

Мирель посмотрела на него.

— Зачем?

— Потому что ты привыкла.

— Я здесь на несколько дней.

Вот опять.

Дом уже живёт иначе.

И не должен перестраиваться назад только из-за её появления.

Это понимание было болезненным, но чистым.

— Оставьте как есть, — сказала Мирель.

Эстель едва заметно кивнула.

Ужин прошёл почти спокойно.

Именно это оказалось хуже возможного скандала.

Эстель говорила с Адрианом о придворном совете, знала имена, события, людей. Он спрашивал её мнение. Она отвечала. Один раз они засмеялись над чем-то, что Мирель не поняла.

Не потому, что шутка была закрытой.

Просто её не было там, где она возникла.

Это был чужой общий опыт.

Новый.

Мирель ела суп и слушала.

Ревности почти не было.

Была боль от знания, насколько быстро между людьми появляются привычки.

Когда-то так было у них с Адрианом.

Слова, которые не надо объяснять.

Взгляды.

Шутки.

Теперь начало происходить у них.

И это не украли.

Это просто выросло.

После второго блюда Эстель попросила убрать вино.

— Запах мешает, — объяснила она слуге.

Адриан даже не поднял головы.

Он уже привык.

Мирель заметила.

Вот самое страшное.

Не большие жесты.

Привык.

Через несколько недель.

Когда ужин закончился, Эстель ушла первой, сославшись на усталость. Перед уходом она остановилась возле Мирель.

— Я не знала, что вы вернётесь сегодня.

— Верю.

— Если мои вещи где-то мешают…

Мирель покачала головой. — Не трогайте.

Эстель удивилась.

— Это больше не мой дом.

Адриан резко посмотрел.

Эстель молчала несколько секунд.

— Хорошо.

Она ушла.

Мирель осталась за столом с мужем.

Слуги начали убирать посуду.

Адриан сидел напротив, хотя раньше они почти всегда переходили после ужина в малую гостиную.

— Ты специально это сказала, — произнёс он.

— Что?

— Что дом не твой.

— Нет.

— Мирель.

— Я просто поняла.

Он сжал челюсть. — Ты можешь сохранить дом.

— Как?

— После развода. Если хочешь.

Она удивлённо посмотрела.

— А Эстель?

— Найдём другой.

Мирель почувствовала усталое раздражение. — Вот опять.

— Что?

— Ты думаешь, боль можно исправить имуществом.

— Я пытаюсь дать тебе то, что для тебя важно.

— Но этот дом уже не важен так, как раньше.

Адриан замер.

— Почему?

Мирель посмотрела на стол.

На новое место.

На подставку для кристалла.

На чуть иначе расставленные приборы.

— Потому что я была здесь не стенами.

Он молчал.

— Я была жизнью, которую строила с тобой. Если этой жизни больше нет, сам камень мне не нужен.

Адриан отвёл взгляд.

— Значит, всё действительно так просто?

— Нет.

Мирель почувствовала, как внутри появляется тихая печаль.

— Если бы было просто, я бы не приехала.

Он посмотрел.

— Я всё ещё не хочу твоей смерти.

— Но хочешь забрать сердце.

— Да.

— Вот и расстояние между нами.

Мирель встала.

Адриан тоже.

— Подожди.

Она остановилась.

Он подошёл ближе.

Не слишком.

Раньше расстояние между ними почти не существовало. Он мог поправить ей волосы, коснуться плеча, поцеловать в висок в середине разговора. Теперь стоял на два шага дальше.

— Ты правда ничего не чувствуешь, когда видишь её здесь? — спросил он.

Мирель удивилась.

Вопрос был почти детским.

— Чувствую.

— Что?

Она подумала.

— Боль.

Адриан побледнел.

— Я не хотел…

— Не начинай.

Он замолчал.

— Но это не та боль, которую ты думаешь.

— А какая?

Мирель посмотрела на него.

— Не «она заняла моё место». Скорее «моё место вообще можно было занять».

Адриан закрыл глаза.

— Мирель.

— Ты говорил, что я создала этот дом.

— Это правда.

— И он научился жить без меня за несколько недель.

— Дом — да.

— Ты тоже.

Он резко открыл глаза.

— Нет.

Мирель почувствовала слабую нежность.

Почти жалость.

— Адриан.

— Нет.

— Ты уже ужинаешь раньше. Привык к её вещам. Обсуждаешь с ней день. Знаешь, когда у неё устаёт дар. Это жизнь.

— Это не двадцать лет.

— Конечно.

— Тогда не сравнивай.

— Я и не сравниваю.

Она подошла ближе.

Теперь между ними остался