Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

class="p1">Она покачала головой.

— Вот именно что нет.

— Тогда почему?

Мирель долго смотрела на него.

На знакомое лицо.

На человека, с которым прожила почти всю взрослую жизнь.

Её первая большая любовь.

Первый мужчина.

Муж.

Партнёр.

Человек, который грел ей руки в холодной комнате, продавал книги ради лекарств, однажды плакал, думая, что она не видит, после очередной неудачной надежды на ребёнка.

Всё это было.

Ничего не исчезло.

Но любовь оказалась не бессмертной.

И не потому, что он выбрал другую.

Потому что теперь Мирель знала, что в какой-то момент её постепенное уменьшение стало для него удобством, которое он принял.

— Я не могу любить тебя так, как раньше, после этого знания, — сказала она.

Адриан побледнел.

— Ты думаешь, я хотел этого?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что любовь не только про намерения.

Он вздрогнул.

Мирель продолжила: — Я могу помнить всё хорошее. Могу не желать тебе смерти. Могу даже однажды простить часть того, что было. Но та любовь, которая заставляла меня автоматически искать тебе оправдание, закончилась.

— Ты не можешь решить это за один разговор.

— Я и не решила.

Она вытерла слезу.

— Это просто случилось.

Адриан смотрел так, будто она действительно ударила.

Мирель почувствовала боль за него.

Но эта боль больше не заставляла отменить собственные слова.

Вот, наверное, самое заметное изменение.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь ты покажешь остальное.

— Остальное?

— Механику разрыва. Все записи. Всё, что знаешь о возврате накопленной смерти.

Он растерянно моргнул.

— После этого разговора ты всё равно хочешь продолжить?

— Особенно после.

— Почему?

Мирель посмотрела на ковчег.

— Потому что теперь точно знаю, что не хочу возвращаться туда, где была.

Адриан отвернулся.

Несколько минут они действительно занимались тем, ради чего пришли. Он показал серебряную линию, объяснил, какие слои удерживают сердце, где проходит личная связь и где родовая. Рассказал о старых случаях, когда сердечный узел разрушался после смерти мужа, о том, как последствия возвращались через несколько часов или дней. Мирель слушала внимательно, задавала вопросы, запоминала. Всё было важно.

И всё уже не имело отношения к браку.

Это поразило сильнее признания.

Раньше любое знание о сердце было знанием о них.

Теперь стало технической проблемой между двумя людьми, которых связывает опасная магия и двадцать лет памяти.

Когда они закончили, Адриан остановился возле её открытой ниши.

— Я действительно думал, что ты стала счастливее, — сказал он.

Мирель посмотрела.

— Возможно, иногда была.

— Тогда не превращай всё в болезнь.

— Я не превращаю.

— Ты говоришь так, будто каждый спокойный год украден.

— Нет.

Она подошла ближе.

— Это важно. Я жила. Я любила тебя. Смялась. Управляла домом. Делала выборы. Не отдам сердцу все двадцать лет только потому, что оно влияло.

Адриан слушал.

— Но теперь знаю, что часть тишины была не моей.

— Возможно.

Мирель почти улыбнулась. — Ты всё ещё цепляешься за это слово.

Он отвёл взгляд.

— Да.

— Ничего.

Она взяла ковчег.

— Я уже не нуждаюсь в том, чтобы ты признал каждую вещь точно так же, как вижу её я.

— Это значит, что ты простила?

Мирель задумалась.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

— Значит, никогда?

— Не знаю.

Адриан закрыл глаза.

— Раньше ты всегда говорила, что не умеешь долго злиться.

Мирель почувствовала странную, почти болезненную улыбку.

— Возможно, теперь научусь.

Он посмотрел на неё.

И вдруг тоже улыбнулся.

Очень слабо.

— Это похоже на тебя двадцатипятилетнюю.

Слова ударили неожиданно.

Не болью.

Памятью.

Мирель увидела себя молодой, босой, сердитой, с растрёпанными волосами, кричащей на мужа из-за того, что он снова принёс домой мёртвую ворону для какого-то исследования.

Она действительно была такой.

— Возможно, — сказала она.

Адриан смотрел долго.

Потом улыбка исчезла.

— Я скучал по ней.

Мирель почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Тогда почему не вернул?

Он закрыл глаза.

Вот ответ.

Не было ответа.

Они вышли из усыпальницы вместе.

Варн поклонился у двери, но Мирель почти не заметила. В коридоре было теплее, воздух пах домом, а где-то сверху слышались голоса слуг.

Адриан остановился у лестницы.

— Будешь обедать здесь?

Мирель посмотрела на него.

Обычный вопрос.

Старый.

Когда-то их жизнь состояла из таких.

— Нет. Вернусь на Южную улицу.

Он напрягся. — К Рейвену?

— Сначала на Южную улицу.

— А потом?

Мирель почувствовала усталость.

— Не спрашивай.

— Я всё ещё твой муж.

— Именно поэтому.

Он замолчал.

Мирель прошла несколько ступеней, потом остановилась.

— Адриан.

Он поднял голову.

— Спасибо, что сказал правду.

Лицо стало болезненным.

— Слишком поздно.

— Да.

Она не стала смягчать.

В своей комнате Мирель собрала только ковчег и несколько бумаг. Лина сразу поняла, что они уезжают, и не задавала вопросов, пока вещи не оказались внизу.

Уже в карете горничная спросила:

— Всё плохо?

Мирель посмотрела в окно на дом, который медленно уходил назад.

— Нет.

Лина удивилась.

— Тогда как?

Мирель задумалась.

— Закончилось.

— Что?

Она долго не отвечала.

Потом сказала: — То, что ещё оставалось между мной и Адрианом.

Лина осторожно коснулась её руки.

Мирель не плакала.

Слёзы были раньше.

Теперь внутри оставалась печаль.

Большая.

Тихая.

Но чистая.

Не магическая тишина.

Её собственная.

На Южной улице их ждал Рейвен. Он сидел возле окна, когда Мирель вошла, и сразу понял по лицу, что разговор состоялся.

— Хотите рассказать? — спросил он.

Мирель поставила ковчег на стол.

— Не сейчас.

— Хорошо.

Она сняла перчатки.

Потом неожиданно подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.

Рейвен не двигался.

Не спрашивал.

Мирель тоже ничего не объяснила.

Ей просто нужно было на несколько секунд почувствовать рядом живого человека, который не требует превращать каждое чувство в решение.

— Он заметил, — сказала она наконец.

Рейвен нахмурился.

— Что именно?

Мирель посмотрела ему в глаза.

— Что я стала удобнее.

Он молчал.

— И был рад.

Рейвен закрыл глаза на секунду.

Не из жалости.

Скорее потому, что ответ действительно был плохим.

— Понятно, — сказал он.

Мирель почти улыбнулась.

— Вот и всё?

— Вы хотите больше?

Она подумала.

— Нет.

Рейвен кивнул.

Мирель села рядом.

За окном шёл дождь.

На столе билось её сердце.

И впервые после ухода из прежнего дома она не думала, любит ли ещё мужа.

Ответ уже пришёл.

Без торжественного решения.

Без ненависти.

Без необходимости разрушать все хорошие воспоминания.

Она любила человека, которым Адриан был для неё большую часть жизни.

Но больше не любила мужчину, перед которым сегодня стояла в усыпальнице.

И, пожалуй, именно эту смерть из всех накопленных между ними уже не нужно было возвращать никому.

Глава 20. Пророчество, которое она решила исполнить сама

Письмо от Адриана пришло на Южную улицу через два