Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

ты больше не контролируешь ситуацию.

Тишина стала плотной.

Мирель увидела, как лицо Адриана изменилось.

— Я не контролирую Мирель, — сказал он медленно.

— Именно.

— И не должен.

Эстель едва заметно подняла бровь. — Не ожидала услышать это сейчас.

Мирель тоже.

Но Адриан продолжил: — Я не сказал, что согласен вернуть сердце. Я сказал, что не могу запереть её в комнате и считать проблему решённой.

— Можешь.

Голос пророчицы прозвучал спокойно.

Слишком.

Адриан замер.

Мирель тоже.

— Что? — спросил он.

Эстель положила руки на колени. — Можешь удержать её в пределах безопасной территории. Забрать ковчег. Усилить охрану усыпальницы. Не позволить Рейвену Мору вмешаться до рождения ребёнка.

Адриан смотрел так, будто впервые видел женщину перед собой.

— Ты предлагаешь мне держать жену силой.

— Бывшую жену.

— Мы ещё не разведены.

— Хорошо. Жену.

— И тебе это кажется приемлемым?

Эстель немного наклонила голову. — Приемлемым мне кажется сохранить жизнь отцу моего будущего ребёнка.

Мирель неожиданно почувствовала почти желание рассмеяться.

Не от веселья.

Просто ситуация стала настолько ясной, что весь прежний романтический туман исчез окончательно.

— Вот зачем вы хотели говорить при мне, — сказала она. — Чтобы я услышала это от вас.

Эстель повернулась. — Да.

— И зачем?

— Потому что Адриан всё ещё надеется, что сможет договориться с вами мягко.

— А вы уже нет.

— Нет.

Адриан резко прошёл к окну. — Ты не будешь отдавать распоряжения в моём доме.

— Пока нет.

Он обернулся.

Мирель почувствовала, как внутри что-то холодно усмехнулось.

Вот теперь Адриан слышал знакомый язык.

Только обращённый к себе.

— Что значит «пока»? — спросил он.

Эстель не отвела взгляд. — Значит, если ты продолжаешь бездействовать, мне придётся самой увеличивать вероятность нужного исхода.

— Каким образом?

— Любым доступным.

— Ты не имеешь доступа к сердечной магии.

— Зато имею к людям.

Адриан побледнел.

Мирель вспомнила прошлую попытку с возвратной нитью. — Людям вроде тех, что уже пытались забрать ковчег?

— Это были люди Адриана, не мои, — ответила Эстель.

— Пока.

Пророчица посмотрела прямо. — Пока.

Адриан ударил ладонью по столу. Хрустальный прибор дрогнул. — Хватит.

Эстель даже не вздрогнула.

— Нет. Именно этого ты от меня и хотел.

— Чего?

— Ясности.

Она поднялась.

— Ты искал женщину, способную дать сильного наследника. Нашёл. Я согласилась, потому что видела будущее, которое меня устраивает. Теперь это будущее рушится, а ты хочешь, чтобы я сидела и ждала, пока Мирель решит, насколько ей важнее собственное сердце, чем твоя жизнь.

Мирель почувствовала вспышку злости. — Моё сердце не обязано соревноваться с его жизнью.

— Для меня обязано.

— Вот и всё.

Эстель повернулась к ней. — Я никогда не скрывала.

— Нет. Именно поэтому хотя бы понятно.

Адриан смотрел между ними, и Мирель вдруг увидела в его лице не страх перед ссорой двух женщин.

Нечто другое.

Он впервые по-настоящему услышал, как Эстель говорит о нём.

Не как о великом мужчине.

Не как о любимом.

Как об условии.

Необходимой части выбранной линии будущего.

— Если ребёнок родится, — сказал Адриан тихо, — что потом?

Эстель замерла.

Мирель почувствовала, что это тот вопрос, которого пророчица надеялась избежать.

— Что именно?

— Ты уже говорила Мирель, что после рождения наследника моя жизнь станет менее критична для твоего будущего.

Эстель посмотрела на Мирель.

Та не отвела взгляд.

— Я говорила.

— Значит, правда.

— Да.

Адриан побледнел.

— Насколько менее?

Эстель вздохнула. — Ты хочешь услышать неприятную формулировку?

— Да.

— После рождения ребёнка моя главная цель будет достигнута.

Тишина.

Мирель ощутила странную боль за него.

Не любовь.

Не желание спасти.

Просто узнавание момента, когда человек понимает, что в чужой жизни занимает не то место, которое себе придумал.

— А я? — спросил Адриан.

Эстель впервые выглядела усталой. — Ты отец моего ребёнка. Муж, если мы поженимся. Человек, который мне дорог.

— Но не цель.

— Нет.

Он усмехнулся без радости. — Удивительно.

— Что?

— Как спокойно ты это говоришь.

— Ты предпочёл бы ложь?

Мирель почти физически почувствовала, как фраза ударила.

Адриан тоже.

Он посмотрел на Эстель.

Потом медленно перевёл взгляд на Мирель.

Никто ничего не сказал.

Не нужно.

Те же слова.

Только теперь на другой стороне.

— Нет, — сказал Адриан наконец. — Не предпочёл бы.

Мирель не почувствовала удовлетворения.

Она ожидала, возможно, что этот момент принесёт хотя бы маленькую справедливость. Вот он поймёт, каково быть человеком, за которого уже решили. Каково обнаружить, что тебя любят, но одновременно используют. Что твоя ценность в чужом будущем зависит от функции.

Ничего подобного не пришло.

Потому что боль другого человека не возвращает собственные годы.

Эстель снова села. — Я не понимаю, почему тебя это удивляет. Мы никогда не обещали друг другу великой любви.

— Ты позволяла мне думать…

Она подняла бровь.

Адриан оборвал себя.

Мирель почти закрыла глаза.

Вот ирония стала слишком точной.

— Что? — спросила Эстель. — Я позволяла тебе думать что?

Он молчал.

— Что ты для меня незаменим?

Адриан сжал челюсть.

Эстель продолжила уже мягче: — Сейчас незаменим.

Мирель увидела, как он вздрогнул.

— Пока нужен ребёнок, — сказал он.

— Да.

— Потом можно заменить.

— Не обязательно.

— Но можно.

— Всех можно.

Мирель почувствовала, как вспоминает вчерашний пустой прямоугольник на стене.

Всех.

Кроме сердца.

Адриан отвернулся.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Мирель спросила: — Вы действительно видите себя хозяйкой этого дома?

Эстель повернулась к ней. — Да.

— В тех же комнатах?

— Неважно.

— С моим портретом в галерее?

Пророчица нахмурилась. — Возможно.

— И мальчиком.

— Да.

— А Адриан всегда присутствует?

Эстель замерла.

Вот.

Мирель заметила.

— Не всегда.

Адриан резко повернулся.

— Что?

Эстель закрыла глаза на секунду.

— В некоторых вариантах ребёнок живёт здесь без тебя.

— Потому что я умер.

— Да.

— Когда?

— Я не знаю.

— До его совершеннолетия?

— Иногда.

Адриан сел.

Не медленно.

Просто будто ноги перестали держать.

Мирель смотрела и понимала: пророчество, которое казалось ему обещанием наследия, никогда не обещало ему самого наследия в человеческом смысле. Оно обещало ребёнка. Дом. Продолжение рода. Но не обязательно отца рядом.

— Ты знала это раньше? — спросил он.

— Видела несколько раз.

— И молчала.

Эстель напряглась.

Мирель почувствовала, как воздух в комнате становится почти невыносимым.

— Потому что не была уверена? — спросила она тихо.

Пророчица посмотрела.

Адриан тоже.

Эстель сжала губы. — Да.

Мирель не смогла удержать короткий смех.

Никто не поддержал.

— Простите, — сказала она, хотя не была уверена, что действительно просит прощения. — Просто эта фраза очень популярна в этом доме.

Адриан закрыл глаза.

Эстель посмотрела раздражённо. — Я не обязана рассказывать каждое видение, особенно если оно может не сбыться.

— Конечно, — ответила Мирель. — Правда ведь должна быть полезной.

Адриан резко поднял голову.

Эстель поняла не сразу.

Потом лицо изменилось.

— Вы сейчас пытаетесь сделать меня похожей на него.

— Нет. Вы