Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

дня после разговора в усыпальнице, и Мирель сначала решила не отвечать. Оно оказалось коротким, без обычных длинных объяснений и без попытки сделать просьбу похожей на распоряжение: «Эстель хочет говорить при тебе. Я тоже считаю, что теперь это необходимо». Ни подписи под формулой вежливости, ни упоминания ковчега, ни даже привычного «прошу приехать». Мирель сидела за столом и несколько раз перечитала одну и ту же строку, пытаясь понять, что изменилось. После усыпальницы Адриан словно потерял часть прежней уверенности. Не стал мягче и уж точно не согласился вернуть сердце, но перестал делать вид, будто способен подобрать такой набор доводов, после которого жена непременно признает его правоту. Теперь он хотя бы знал, что некоторые разговоры уже невозможно выиграть. Рейвен, читавший возле окна старую книгу своего учителя, не поднял головы, пока Мирель сама не подвинула письмо через стол.

— Он зовёт не один, — сказала она, и Рейвен пробежал взглядом несколько строк. — Эстель хочет поговорить при мне. Видимо, наш прошлый разговор показался ей недостаточно унизительным.

— Или что-то изменилось, — ответил он, возвращая бумагу. — Пророчица не станет повторять одно и то же без причины.

— Вы много знаете о пророчицах?

— Достаточно, чтобы не любить людей, которые видят несколько вариантов будущего и потом начинают вести себя так, будто один из них уже принадлежит им.

Мирель подняла бровь. — Удивительно подробное мнение.

— Был опыт.

— Когда-нибудь расскажете?

— Возможно.

Она почти улыбнулась, потом снова посмотрела на письмо. После главы с Адрианом внутри осталось странное спокойствие, и Мирель боялась проверять его слишком рано. Ещё неделю назад само появление мужа рядом с Эстель выворачивало всё болезненной смесью ревности, унижения и желания понять, чем молодая женщина оказалась лучше. Теперь вопрос «лучше» казался почти бессмысленным. Эстель была другой. Хотела другого. Давала Адриану то, чего не могла дать Мирель, а возможно, никогда и не могла именно из-за обряда, на который тот когда-то уговорил её. Но это больше не делало пророчицу мерой её собственной ценности.

— Я поеду, — сказала Мирель.

Рейвен кивнул. — Хорошо.

— И вы даже не спросите, зачем?

— Если хотите рассказать — расскажете.

Мирель раздражённо вздохнула. — Иногда это очень неудобная черта.

— Вы уже говорили.

— Я хочу понять, что они теперь пытаются решить между собой моим сердцем.

— Это уже причина.

— И если окажется опасно?

Рейвен посмотрел внимательно. — Тогда решите, что делать.

Она усмехнулась. — Кажется, я сама вас испортила. Раньше вы хотя бы иногда давали советы.

— Могу дать сейчас. Не отдавайте ковчег.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

В прежний дом Мирель приехала одна, оставив Лину на Южной улице и Рейвена там же. Ковчег она не взяла. После прошлых попыток Адриана вернуть сердце это решение далось легче, чем раньше. Если разговор действительно должен быть о будущем, пусть её сердце хотя бы физически не лежит между ними на столе как предмет переговоров. У входа Нерваль поклонился и сообщил, что лорд Эртейн ждёт в малой гостиной. Мирель почти спросила, почему не в кабинете, потом вспомнила: в малой гостиной стоял круглый стол, за которым они раньше принимали самых близких гостей. Не официальный. Не семейный. Что-то между. Адриан опять выбрал пространство правильно.

Эстель уже находилась там.

Пророчица стояла у окна, прижимая пальцы к виску, и выглядела не так собранно, как в прошлую встречу. Под глазами появились тени, волосы собраны кое-как, на столе лежал тот самый хрустальный прибор с дымом внутри, который Мирель недавно видела в коридоре. Адриан сидел в кресле, но поднялся, когда жена вошла. Ни один из них не улыбнулся.

— Мирель, — сказал он.

— Адриан. Эстель.

Пророчица кивнула. — Спасибо, что приехали.

— Я ещё не знаю, за что.

— Скоро узнаете.

Мирель сняла перчатки и села. — Тогда не будем тратить время.

Адриан поморщился. — Можно хотя бы сначала…

— Нет.

Он замолчал.

Эстель посмотрела на него, затем на Мирель. — Хорошо. Я начну.

Она села напротив и на несколько секунд положила ладонь на хрустальный прибор. Дым внутри сразу потемнел, закрутился быстрее, потом снова успокоился. Мирель почувствовала неприятный холод. Магия пророчицы не была похожа на некромантию Адриана. Никакого запаха земли, металлического привкуса или тяжести в воздухе. Скорее ощущение, что комната на мгновение стала шире и где-то за стенами одновременно существовало несколько других комнат, похожих на эту.

— Мой дар не показывает будущее так, как люди любят рассказывать, — сказала Эстель. — Я вижу вероятности. Иногда одну сильную линию. Иногда десятки слабых. Чем ближе событие, тем больше деталей, но даже сильное видение можно разрушить поступком.

— Вы уже объясняли.

— Не полностью.

Адриан резко сказал: — Потому что тогда ты ещё считала одну линию достаточно устойчивой.

Эстель повернулась к нему. — Да.

Вот уже первое напряжение.

Мирель заметила сразу.

— Какую? — спросила она.

Пророчица посмотрела на неё. — Я видела мальчика.

Адриан сжал челюсть.

Эстель продолжила: — Ребёнка примерно пяти или шести лет. Здесь. В этом доме. Он был очень сильным. Не только некромантом. Дар смешанный. Я стояла рядом. Адриан тоже.

— Значит, вы решили, что это ваш сын.

— Да.

— Насколько видение было ясным?

— Очень.

— Но не гарантированным.

— Нет.

Мирель откинулась на спинку кресла. — И всё равно именно это вы назвали будущим.

Эстель не стала оправдываться. — Я назвала возможностью, которую хочу сделать реальностью.

Адриан резко повернулся к ней. — Ты говорила иначе.

— Потому что тогда вероятность была выше.

Он замолчал.

Мирель посмотрела между ними. Вот что изменилось. Не сердце. Не её возвращение. Само пророчество.

— А сейчас? — спросила она.

Эстель положила ладонь на хрусталь. — Сейчас линия распадается.

— Из-за меня.

— Частично.

— Из-за того, что я могу вернуть сердце.

— Да.

Ответ пришёл без колебания.

Адриан поднялся. — Эстель.

— Мы договорились говорить прямо.

— Прямо не значит превращать всё в угрозу.

Пророчица посмотрела на него почти холодно. — Я не угрожаю. Я объясняю причину.

Мирель почувствовала странное спокойствие. — Продолжайте.

Эстель кивнула. — После того как вы забрали ковчег, я увидела несколько новых вариантов. В одном Адриан погибает до того, как я успеваю зачать ребёнка. В другом беременность начинается, но он умирает до рождения. Есть линия, где ребёнок рождается, но дом распадается раньше, чем он вырастает. И остаётся прежняя — мальчик здесь, Адриан жив, я хозяйка дома.

— Какой шанс у неё сейчас?

Впервые Эстель замялась.

— Ниже.

— Насколько?

— Значительно.

Адриан резко сказал: — Потому что ты постоянно смотришь одну и ту же линию и расшатываешь собственный дар.

Эстель повернулась. — Не поэтому.

— Ты сама говорила, что частые просмотры увеличивают шум.

— Увеличивают. Но причина не только в этом.

— Тогда в чём?

Пророчица смотрела на него несколько секунд. — В том, что