Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

— Я просто вижу, что ты сможешь.

Адриан смотрел.

— Что?

— Жить без меня.

Он побледнел сильнее.

— Если ты заберёшь сердце, возможно, нет.

Вот.

Фраза вырвалась.

Он сам понял.

Мирель тоже.

Тишина стала абсолютной.

— Именно, — сказала она.

Адриан закрыл лицо ладонью.

На несколько секунд перед Мирель стоял не великий некромант.

Просто мужчина, который случайно произнёс правду.

Без неё он сможет жить.

Без её сердца — возможно, нет.

И это было самым точным описанием их нынешнего брака.

— Я не это хотел сказать, — произнёс Адриан.

— Знаю.

— Ты снова…

— Нет. На этот раз я не ищу худший смысл.

Мирель почувствовала странное спокойствие.

— Просто услышала.

Адриан опустил руки.

— И что теперь?

— Завтра мы пойдём в усыпальницу.

Он замер.

— Нет.

— Не разрывать.

— Тогда зачем?

— Я хочу, чтобы ты показал мне всё, что знаешь о связи.

— Я уже рассказал.

— Нет.

— Мирель.

— После детей ты больше не получишь права говорить «я не был уверен» и поэтому молчал.

Адриан сжал губы.

— Я не хочу больше секретов перед решением.

Он долго молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Мирель почувствовала удивление.

— Правда?

— Да.

— Без условий?

— Да.

Он выглядел усталым.

Очень.

— Если ты всё равно идёшь к разрыву, я хочу хотя бы, чтобы понимала, что делаешь.

Мирель почти усмехнулась. — Опять ты.

Адриан тоже понял.

— Да.

— Но на этот раз расскажешь всё.

— Постараюсь.

— Не «постараюсь».

Он закрыл глаза на секунду.

— Расскажу.

— Хорошо.

Она направилась к двери.

— Мирель.

Она обернулась.

Адриан стоял возле стола.

— Где ты будешь спать?

Вопрос показался странным.

— В своей комнате.

Он кивнул.

— Конечно.

Мирель вдруг поняла, что он хотел спросить другое.

С кем.

Рейвен ли в городе.

Будет ли она возвращаться к нему.

Но не спросил.

И это тоже было расстоянием.

— Спокойной ночи, Адриан.

Он посмотрел на неё.

— Спокойной ночи.

Раньше после этих слов часто был поцелуй.

Теперь оба остались на месте.

Мирель вышла.

В коридоре пахло ирисами.

Она остановилась возле вазы.

Впервые не почувствовала желания заменить цветы.

Пусть стоят.

Эстель любит.

Это теперь часть дома.

В своей спальне Мирель сразу подошла к ковчегу.

Положила ладони на металл.

Настоящее сердце отозвалось.

Она села рядом и некоторое время просто слушала его через ладони.

Потом достала бумагу и написала короткую записку.

«Я в доме. Всё спокойно. Завтра иду с Адрианом в усыпальницу. Не приезжай. Пока мне нужно сделать это без тебя».

Мирель перечитала.

Последняя фраза не казалась отталкиванием.

Наоборот.

Если Рейвен действительно уважает её решение, поймёт.

Лина отнесла письмо.

Через час вернулась с ответом.

Всего одна строка.

«Хорошо. Если понадоблюсь — знаешь, где я».

Мирель улыбнулась.

Никакого «будь осторожна».

Никакого «не доверяй ему».

Никакого обещания ворваться, если она не вернётся к определённому часу.

Просто возможность.

Она положила записку рядом с ковчегом.

Потом легла в кровать, в которой двадцать лет спала рядом с Адрианом, и впервые почувствовала её слишком большой.

Не пустой.

Именно большой.

Место рядом больше не болело так, как в первые дни.

Оно просто перестало быть её местом.

Дом тоже.

Адриан тоже.

Оставалось одно, что всё ещё связывало их сильнее памяти, привычек, комнат и двадцати лет общей жизни.

Сердце.

Мирель закрыла глаза.

Завтра она спустится с мужем под камень.

И впервые потребует не вернуть прошлое.

А показать ей всю правду о том, почему он так долго не может отпустить последнее, что по-прежнему считает своим.

Глава 19. Я заметил, что ты стала удобнее

Утром Адриан пришёл за ней сам, без слуг, и Мирель почти сразу поняла, что он тоже плохо спал. На нём был обычный тёмный костюм без придворных знаков, волосы собраны небрежнее, чем всегда, а под глазами лежали тени, которые даже его укреплённое магией тело уже не могло скрыть. Он остановился в дверях спальни, увидел сердечный ковчег на столе и несколько мгновений смотрел только на него, словно за ночь надеялся проснуться в той прежней действительности, где сердце жены лежало под камнем, сама жена находилась рядом, а неприятные вопросы можно было отложить до времени, когда они станут менее опасными. Мирель уже была одета. На ней снова было тёмно-зелёное платье, и она заметила, как взгляд мужа задержался на цвете, но теперь это больше не вызвало ни злости, ни желания доказать ему что-нибудь.

— Готова? — спросил Адриан, и голос прозвучал непривычно сухо.

— Да. Ковчег беру с собой.

Он едва заметно напрягся. — Я предполагал.

— Хорошо. Тогда хотя бы сегодня не будем спорить о самом очевидном.

Адриан посмотрел на неё, будто хотел ответить, но передумал. Мирель взяла ковчег обеими руками. Металл был тёплым, настоящее сердце внутри билось ровно, и от этого простого ритма почему-то стало легче. Она не несла чужую угрозу или улику против мужа. Она несла часть себя.

Они спустились молча. В доме уже начинался обычный день: на кухне звенела посуда, в нижнем коридоре управляющий тихо отдавал распоряжения, кто-то открывал ставни. Мирель снова заметила белые ирисы в холле и на этот раз даже не остановилась. Вчера они казались знаком чужого вторжения. Сегодня оставались просто цветами, которые любит другая женщина. Этот дом действительно больше не принадлежал ей, и странным образом именно принятие этого делало дорогу к усыпальнице проще.

У входа в западное крыло их встретил господин Варн, хранитель рода. Старик выглядел ещё более сухим и бесцветным, чем в ту ночь, когда Мирель пряталась от его обхода среди каменных ниш. Увидев ковчег в её руках, он побледнел и открыл рот, но Адриан остановил одним взглядом.

— Никого не впускать, — сказал он. — До моего распоряжения.

Варн перевёл взгляд на Мирель. — Миледи…

— Она идёт со мной, — произнёс Адриан.

Мирель почти усмехнулась. Даже сейчас фраза прозвучала так, будто он разрешает. Но не стала спорить. Сегодня у неё были вопросы важнее.

Каменная дверь закрылась за ними.

В усыпальнице всё оказалось точно таким, как Мирель помнила: холодный воздух, тяжёлый запах воска и камня, ряды мужских саркофагов, низкие металлические ниши женщин. Её собственная стояла открытой. Внутри темнело пустое углубление, а серебряная линия, которая раньше связывала ковчег с будущим саркофагом Адриана, теперь едва светилась по краю камня, будто не желала признавать, что сердце ушло.

Мирель подошла ближе.

— Покажи.

Адриан встал рядом. — Что именно?

— Всё, что ты вчера обещал.

Он провёл ладонью по серебряному знаку на нише. Металл отозвался слабым свечением. — Родовая часть связи здесь. Она удерживает ковчег, подавляет обратный отклик между сердцем и телом и распределяет нагрузку.

— Подавляет.

— Да.

— Ты знал,