Консильери - Пайпер Стоун

он прижал меня спиной к своему столу, заставляя смотреть в потолок. Я изо всех сил пыталась удержаться в его руках, когда он медленно опустил голову. Я никогда не думала, что его горячее дыхание опалит мою кожу, но я ошибалась. О, как же я ошибалась.

— Боже мой, — пробормотала я, проводя языком по нижней губе и ударяя руками по его столу, чтобы попытаться хоть как-то повлиять на него. Все, что мне удалось сделать, это получить несколько пищащих звуков от компьютеров, которые в конце концов сорвали нервный смешок с моих губ. — Надеюсь, я не устроила теракт.

Сначала Мэддокс прорычал что-то в ответ, его шершавый язык щекотал мою кожу, когда он провел им от шеи и между грудей. Его рот был влажным и горячим, когда он зажал один сосок между зубами, пососал, а затем прикусил его не один, а целых три раза. Боль была электризующей, что самым лучшим образом держало мои нервы на пределе.

Я уставилась в потолок, громко стонав и продолжая извиваться. Я чувствовала, что он хотел убедиться, что я понимаю, что он полностью контролирует ситуацию и всегда будет контролировать ее. Я охотно сдалась, больше не сопротивляясь. Тот факт, что я была голой у него на коленях, а моя киска пульсировала от его грубых прикосновений, был чистым грехом. И я наслаждалась каждой секундой этого.

Мэддокс не торопился, лаская меня языком, облизывая вторую грудь, прежде чем взять нежный бутон в рот. Каждый дюйм моей кожи был таким чувствительным, каждый нерв был оголен.

Когда он внезапно рывком вернул меня в сидячее положение, наши губы оказались в опасной близости, а дыхание стало совершенно единым. Я нервно рассмеялась, продолжая держать руки на его плечах. Было что-то завораживающее в том, как Мэддокс обнимал меня, но мой голод усилился, потребность почувствовать его горячую кожу, прижатую к моей, была всепоглощающей. Я снова рассмеялась, пытаясь вытащить его рубашку из тесных штанов, каждое движение становилось все неистовее.

Через несколько секунд он оттолкнул мои руки, кривая улыбка на его лице соответствовала блеску в глазах. Он сорвал поло с шеи и швырнул его через всю комнату.

Я, не теряя времени, положила ладони ему на грудь, впиваясь ногтями, и принялась ласкать его языком, начиная с левого уха. Он снова усмехнулся, когда я прикусила мочку его уха, сразу же проведя кончиком языка по толстым жилам от его шеи к плечу. Я не могла сдержать своего восторга, массируя мышцы его груди, пытаясь опустить голову, и даже осмелилась оттолкнуть его, чтобы получить больший доступ.

— Ты голодная девочка, — пробормотал Мэддокс дразня, выражая очевидное.

— Черт, да.

Мурлыча, я провела пальцами вниз по его животу, преувеличенно облизывая губы, прежде чем начать бороться с пуговицей на его джинсах. Я чувствовала, что он наблюдает за каждым моим движением, вероятно, забавляясь тем, что я так сильно трясусь. Простая истина заключалась в том, что этот мужчина продолжал заставлять меня нервничать, его сила и отвага не походили ни на одного из тех парней, с которыми я общалась. Его аура была божественна, она заставляла меня чувствовать себя как на иголках, а мой разум — будто был на краю пропасти.

Он тоже это знал, и всего несколько дней назад я бы хотела стереть с его лица эту ухмылку. Но теперь это было просто еще кое-что, что вызывало в нем восхищение. Не то чтобы я уже не ценила и не жаждала каждый дюйм его лица. Когда мне, наконец, удалось расстегнуть молнию на его джинсах, он приподнял бедра, отчего я приподнялась на несколько дюймов. Это движение было неожиданным и заставило меня нервно рассмеяться.

— Приспусти мои джинсы, малышка, — проинструктировал Мэддокс.

— Почему я должна это делать?

— Потому что, если ты этого не сделаешь, я свяжу тебя и буду безжалостно дразнить, не давая тебе никакого облегчения.

— Ты не посмеешь. — Я подняла на него взгляд, как озорная девчонка. По его расширившимся глазам я поняла, что он говорит серьезно. — Отлично. Будь по-твоему.

Я потянула за плотный материал, борясь с рельефными краями его бедер, прежде чем мне удалось спустить джинсы до бедер, освобождая его восхитительный член. Блеск предэякулята на его чувствительной щелке был таким соблазнительным, что у меня потекли слюнки. Почему-то я знала, что он не позволит мне играть с ним слишком долго.

И все же я не смогла удержаться и, проведя кончиком указательного пальца по блестящим бусинкам, медленно поднесла их ко рту. Я намеренно закатила глаза, когда поднесла его к губам, посасывая, словно наслаждаясь вкуснейшим вишневым леденцом.

Прерывистое дыхание Мэддокса было еще одной сладкой наградой, его ноздри раздувались, когда он перевел взгляд с моего лица на грудь. Я обожала каждый животный звук, который он издавал, хриплое рычание и почти лай, разжигающие еще большее желание.

Я убрала палец, провела кончиком по его губам и расхохоталась, когда он прикусил его, легко втянув в рот на всю длину. Мои стоны продолжались, пока он безжалостно сосал мой палец. Он демонстрировал свои навыки хищника, что абсолютно возбуждало меня, а мое кровяное давление росло. Но без предупреждения он завел сначала одну мою руку за спину, затем другую, сомкнув пальцы одной руки вокруг обоих запястий.

— Что ты делаешь? — спросила я, хотя на этот раз я играла.

— Хочу напомнить тебе, кто здесь главный.

Ухмылка на его лице была определенно злобной, и каким-то образом ему удалось поднять меня со своих колен, а другой рукой прижать кончик члена к моим скользким складочкам. С его стороны не было никаких колебаний, слишком велико было ощущение необходимости.

Я застонала от счастья, когда он проник на каждый дюйм в мою тугую киску, мы оба хватали ртом воздух, когда мои мышцы напряглись. Почти мгновенно они начали пульсировать, несколько раз сжимаясь и разжимаясь. Мэддокс застонал от счастья и удовлетворения, не моргая, когда встретился со мной взглядом. В глазах смуглого мужчины было еще больше напряжения, что меня встревожило. Я уже видела этот взгляд раньше, но по совершенно другой причине.

Это были моменты, сразу после того, как что-то происходило, они с моим отцом потом обсуждали свои альтернативы, принимая решения о том, как справиться с любой текущей ситуацией. Тогда напряжение тоже резко возрастало, но все это было вызвано его гневом.

Мэддокс все еще был в ярости, как будто весь мир поступил с ним несправедливо, но он использовал эту энергию, чтобы жестко трахнуть меня. Мужчина был таким мускулистым, а его бедра были достаточно мощными, чтобы